Вышка
«…В рейтинге политических партий Эстонии уверенно лидирующая Партия реформ сохранила свою популярность и в августе, набрав 39 процентов сторонников…»
Популярность Партии реформ в августе выросла на 2%
.
Однажды Ансип прыгал с 10-метровой вышки. В бассейн. Точнее — в воду, кем-то заблаговременно в этот бассейн набуровленную. Но сейчас — не об этом. Какой смысл задним числом искать виновных? Ну, заполнил кто-то этот искусственный водоем прозрачной жидкостью с запахом и вкусом хлорки… Что ж теперь, наказывать его за это? Каждый может ошибиться.
Ну вот. Вышел Ансип на пружинящую доску, и несколько раз на ней подпрыгнул, каждый раз все выше и выше. И, наконец, толкнулся что было сил — и воспарил. Аки птица. Или там белка-летяга какая. Короче, мощно так распластался в воздушном пространстве, в лучах восходящего солнца. Хотя, скорее всего, заходящего, но в данном конкретном случае время суток никакого значения не имеет.
Просто любо-дорого было посмотреть на эту картину. В смысле — зрителям. У них аж дух захватило от нереальной красоты зрелища. Потому что когда летит то, что в лучшем случае должно на уровне нулевой отметки плавать — это всегда умиляет до восторга и воодушевляет до истерики.
У Ансипа тем временем тоже дыхание отключилось. В апогее этого парения, когда он случайно вниз глянул. Он тут же лихорадочно руками по телу заелозил, ища кольцо парашюта. Хотя бы запасного. Но — за что дергать, когда ты в плавках? И говорить-то, прости господи, не о чем.
Тогда Ансип, еще раз опасливо вниз покосившись, принял волевое решение. Он на них известный мастер. Гроссмейстер просто. Тот еще мастак, короче.
— Экий он у тебя живчик! — с одобрением произнес Ансип, разглядывая фотографии, на которых поверенный Эстонии в Республике Беларусь, некий Харри Лахтейн, оголтело, как в последний раз, лапал девок в минском ресторане.
Однажды Ансип читал какую-то умную книжку и узнал, что речные раки — если их поварить, даже если без соли и приправ — меняют цвет и становятся красными.
Когда Ансип был маленький, он некоторое время состоял в кружке юных археологов. Началось же всё с того, что однажды его мама вышла за какой-то надобностью во двор, и увидела сыночка сидящим у забора с детской лопаткой, которой он вяло, но с очень деловитым видом сыпал песочек на небольшую кучку перед собой. Иногда эта кучка начинала колыхаться, как будто из нее пытался выбраться кто-то живой. Тогда бутуз начинал гораздо энергичнее подсыпать песок, иногда откладывая лопатку для того, чтобы несколько раз что есть сил ударить ведерком по шевелящемуся холмику.
Овечка Долли никак не могла заснуть. Она с ненавистью пялилась в беленый потолок, ее задняя левая нога изредка дергалась в такт разухабистой мелодии, доносящейся с соседнего хутора. Сааремааская ночь только начиналась. «Dady! Dady cool!..» — голосили угнетенные народы Америки из легендарной группы Boney M, а Долли всё ждала, когда же там, наконец, поставят «медляк», под который можно будет расслабиться.
Более десяти лет назад довелось мне побывать в Румынии. Сколько лет прошло, а я до сих пор благодарен Александру Цукерману, пригласившему меня в поездку по Албании и Румынии вместе с группой журналистов из Эстонии. Причина тому — немыслимое количество каждый день приключавшихся забавных (и не очень) происшествий. Об одном случае захотелось рассказать после финального матча чемпионата мира по футболу.
Томно обмахиваясь какой-то брошюркой, Ансип вяло кивнул Лаару на кресло. Тот сел, вытер потное лицо влажной салфеткой.
Однажды Ансип стал космическим туристом. И как-то это спонтанно произошло… Совершенно, то есть, неожиданно. Просто хлопнул его кто-то по плечу и спросил — в космос, дескать, летишь? Причем непонятно, спросил он это, или просто первым сообщил премьер-министру эту поразительную новость.
«Хваленое эстонское образование все активнее делает из людей тупиц, пишет в Культуурилехт экономист Хардо Паюла, приводя в пример недавнюю дипломную работу в Тартуском университете, в которой Яна Гуса назвали эстонцем, а Мартина Лютера — негром. Паюла считает, что эстонское образование представляет из себя нечто вроде потемкинской деревни, которая внешне выглядит хорошо, а на самом деле ни к чему не пригодна…»
Однажды Ансип гулял по Голливуду и встретил Альфреда Хичкока. Тот первым поклонился и попросил у Ансипа автограф. Потом нервно курил в сторонке.
