«Язык вероятного противника»

Об Ильмаре Томуске я уже писал (см., например, «Всё это уже было…»). Но этот материал – комментарий к статье Яны Тоом в газете «Нарва».

Было такое понятие в советское время – язык вероятного противника. Под супостатами подразумевались, разумеется, западно-германские реваншисты и американские милитаристы. Изучение немецкого и, особенно, английского казалось делом совершенно бессмысленным, поскольку применять их было почти негде. И тогда тем, кто задавался вопросом – зачем нам это? – то ли в шутку, то ли всерьез объясняли необходимость знания хотя бы одного из этих языков наличием врага, агрессивного империализма, с которым когда-нибудь придется столкнуться не на жизнь, а на смерть.

Никогда бы не подумал, что подобный подход к изучению языков может сохраниться до нашего времени. А именно эта идея сквозит в написанном для детей рассказе Ильмара Томуска, директора Языковой инспекции. С максимальной доступностью, надо заметить, сквозит. И разит, как помойка, пещерной ксенофобией.

Итак, в рассказе Томуска обозначены две полярности: с одной стороны добрый, отзывчивый и патриотичный эстонский мальчик, с другой – пьяно-обкуренный, тупой и агрессивный русский хулиган. Полутонов нет, всё предельно просто. И в этом смысле Томуск, конечно, не Достоевский. Как писателю ему, честно говоря, даже до Дарьи Донцовой далеко. Но директор Языковой, как мне кажется, на этот счет и не заблуждается. Его цель – мотивировать эстонских детей на изучение русского языка. И он это делает через конфликтную ситуацию, в которой эстонский ребенок одолевает взрослого русского. То есть преподносит русский как язык более чем вероятного противника.

Читать далее