Эпическая фигура

«О президенте Т.Х.Ильвесе будет в ближайшее время снят документальный фильм…»

Pruuli ja Talvik teevad president Ilvesest filmi

.

«Стук копыт заглушил внезапно налетевший пронзительный всхлип губной гармошки. Том-Бабочка медленно поднял голову и сдвинул на затылок насквозь пропотевшую шляпу. В салун, звеня шпорами, ввалились несколько мексиканцев, грязных и небритых. «Бандиты…» — подумал Том. «Бабочка…» — подумали тупые бандиты.
…….— Виски! — рявкнул один из них бармену. По стойке заскользили стаканы, забулькал второсортный бурбон.
— Эй! — окликнул грубиянов Том, презрительно прищурив глаза. — Потише там! Здесь некоторые отдыхают!
— В могиле отдохнешь! — загоготали бандюки.
…….Том медленно поставил на стол свой бокал, положил рядом сигару. Это было очень трудно сделать, не убирая задранных на край стола ног в ковбойских сапогах, но он справился. Бабочка не пил и не курил, однако хотел быть своим для посетителей салуна. Поэтому, приходя в него, брал на вечер стакан молока и сигару. Сигару через несколько часов сдавал назад.
— Этот город — под моей защитой! — процедил Том сквозь плотно сжатые губы, и опустил ладони на ремень, поближе к кобурам. Салун вновь заполнили нервные трели губной гармоники.
— Да ты и в дохлого бизона не попадешь с трех шагов! — продолжали изгаляться плохие ребята. — Потому что завязнешь в его дерьме, которое не разглядишь!
…….Но, радуясь развлечению, плохиши оторвались от стойки и выстроились в ряд. Руки их нервно сжимались и разжимались. Посетители салуна без паники, но спешно уходили с линии стрельбы.
….— Я не вязну в дерьме при встрече с ним, — отчеканил Том. — Я его размазываю по стенке…
…….Мексиканцы выхватили свои револьверы, но Бабочка всех опередил: грохот выстрелов звучал всего пару секунд, кабак заполнили клубы порохового дыма, в котором послышались звуки падающих тел, перемежающиеся извергаемыми ими грязными ругательствами на мексиканском языке…»

— На каком языке? — поднял брови режиссер.

— На мексиканском, — терпеливо пояснил Ильвес. — Они же мексиканцы. Я ж из Америки, я всё там знаю. Ты дальше читай, вот где настоящая находка…

«Ловким движением Том-Бабочка опустил свои револьверы в кобуры и поправил на шее галстук, которому был обязан своим прозвищем.
— А когда я стреляю в дерьмо, — продолжил он свою мысль, — из него даже брызги не летят…
…….Он потянулся за стаканом, но не удержал равновесия и грохнулся вместе со стулом на пол, залитый с головы до ног молоком…»

— Это зачем? — удивился режиссер.
— Такая теплая нотка человечности, — сообщил президент. — Чтоб не казался слишком уж супер-сверхгероем.
— А еще какие-нибудь идеи есть? — спросил, подумав, режиссер.
— А как же! — засуетился, раскрывая следующий сценарий, Ильвес. — Вот!..

«Около десяти утра в зал начали стекаться участники встречи. Первым прибыл дон Томазо Ильвеоне. Он занял место во главе стола. Его элегантно завязанный галстук-бабочка плотно сидел на мощной шее.
…….Вторым явился Андреа Ансиппи, стройный и загорелый босс одной из самых уважаемых семей синдиката. В молодости он поступил на службу к одним серьезным ребятам, где прошел отличную школу. Затем переметнулся в другой клан. Его звериная жестокость ошеломляла. Так что повсюду кличку он получал одну и ту же — Чистодел. В сопровождении consigliori, такого же загорелого, как он сам, Ансиппи подошел к дону и поцеловал его руку — в кольцо, украшающее средний палец.
…….Затем гости пошли косяком. Говоря дежурные слова приветствия, все они подходили к дону, чтобы в поклоне поцеловать его руку. Последним, как всегда, появился Марто Ларризи. Он всегда опаздывал, оправдывая это большой занятостью научной работой.
— Прежде всего хочу поблагодарить вас всех за то, что вы приехали, — начал глухим негромким басом дон Ильвеоне. — Я расцениваю это как услугу, оказанную мне лично, и считаю себя в долгу перед каждым, кто здесь находится.
…….Он помолчал. Ничей голос не прервал его молчания. Дон вздохнул:
….— Мы — люди чести. Как случилось, что дело зашло так далеко?..»

— Понятно, — прервал Ильвеса режиссер. — Только я не Серджио Леоне и не Френсис Форд Коппола. Нам бы чего попроще…

Он посмотрел на Ильвеса, попросил:
— Сдвинь брови!
Президент наморщил лоб, глаза у него от усилия сбежались в кучу, рот вытянулся гузкой.
— Скажи чего-нибудь! — приставал режиссер.
— Э-э-э… — напрягся Ильвес, — Гитлер капут!..

— Да уж… капут… — вздохнул режиссер. — Слушай, может снимем про тебя документальное кино? Без затей, по простому…
— Чего это вдруг? Про Саакашвили вон художественное снимают, а про меня — документальное? Про мою-то эпическую фигуру? — обиделся президент. — И сценарии эти я зачем тогда, ночей не спамши, писал? Тьфу на вас! Тьфу на вас еще раз! — суетливо взвизгнул он и еще раз попробовал сдвинуть брови:
— Все — вон!..

В опустевшем и ставшем, таким образом, отдельным кабинете, Тоомас Хендрик склонился к супруге:
— Вот вы говорите, президент, президент… А вы думаете, нам президентам легко? Да ничего подобного, обывательские разговорчики! У всех трудящихся два выходных дня в неделю, а мы, президенты, работаем без выходных. Рабочий день у нас ненормированный.
Закусывайте, прелесть моя, закусывайте. Все оплачено. Если хотите знать, нам, президентам, за вредность надо молоко бесплатно давать. Журнал «Wall Street Journal» так прямо и указывает. Нервные клетки не восстанавливаются.
— И все-то ты в трудах, все в трудах, великий государь, аки пчела.
— Марго, вы единственный человек, который меня понимает, ну, еще рюмочку кардамонной под щучью голову? Эх, Марфа Васильевна… Марфуша! Нам ли быть в печали!
Теперь уже Эвелин Ильвес очень убедительно сдвинула брови:
— Какая еще Марфа Васильевна?!

Но это уже совсем другое кино.

Комментарии

Эпическая фигура: 1 комментарий

Добавить комментарий для Марина Отменить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *