Лояльные русские политической элите Эстонии не нужны

В один день вместилось три впечатления. Сначала прочитал мнение социолога Райво Ветика, считающего, что погрязшие в скандалах и амбициях своих лидеров эстонские партии придумали «русский вопрос», чтобы отвлечь внимание общественности от своих проблем.

Затем — мнение представителя России при НАТО Дмитрия Рогозина, полагающего, что Эстония должна была бы дать своим русским все права, и в этом случае получила бы полноценных и лояльных по отношению к государству граждан.

И, завершающим аккордом, — сюжет из новостной программы одного эстонского телеканала, где действующими лицами были двое пьяных русских, рассуждающих о политике и экономике. Сопровождалось это пиршество интеграции переводом на эстонский язык и издевательскими комментариями. Хотя каких глупостей может наговорить на микрофон любой выпивший человек — это каждый из нас вполне отчетливо себе представляет. И национальность здесь не при чем.

(Мне, например, один имбецил регулярно шлет электронные письма с руганью и угрозами, затем следует такое: «Hr.Stalnuhhin,palun andke mulle adndeks, et ma olen teid sõimanud, alkohol ehk õlu muudab mind halvaks ja natuke pööraseks inimesks. Ma proovin ennast talitseda (Г-н Стальнухин, пожалуйста простите мне, что я вас ругал, алкоголь или пиво превращает меня в плохого и немного сумасшедшего человека. Я попробую себя обуздать)…» Ну — алкаш, что с него взять? А если снять его пьяные мудрствования и прокрутить на каком-нибудь российском телеканале, представив уродца типичным представителем своей нации?)

Согласен с Ветиком и Рогозиным, но достаточно типичный сюжет ТВ, о котором я упомянул, переводит их вполне разумные мнения в область фантастики. Потому что оба они — сторонние наблюдатели. Они могут следить за аквариумом, в котором мечется рыбка, могут при этом зафиксировать и температуру воды, и ее состав, и состояние водорослей, и качество корма. Одного они не в состоянии — понять, что означает быть этой самой золотой рыбкой.

Стало уже своего рода традицией, что решения, существенно меняющие положение неэстонцев (программа интеграции, курс на эстонизацию гимназии и т.п.), принимаются наобум, без учета реальных обстоятельств.

Что ж, хозяин — барин, и каждый, конечно, имеет право начать копать колодец без предварительной геологоразведки местности, но где гарантия, что в облюбованном месте вообще окажется вода? Или что под пышно цветущими на поверхности васильками не окажется вдруг кладбище радиоактивных отходов?

Вот и поднимается сначала планка языковых требований, а уже потом начинается обсуждение недостаточного финансирования изучения госязыка и острого дефицита преподавателей и учебных пособий, сначала принимается решение о замене документов, а затем решается проблема обмороков в километровых очередях… Стоит же за такого рода явлениями полное отсутствие интереса к своим согражданам.

Еще одной отличительной особенностью работы властных структур с нацменьшинствами является их святая уверенность в том, что ни по одному вопросу, изменяющему положение неэстонцев, советоваться с ними не надо. То есть главное — это принять ту пресловутую программу интеграции, а уж потом мы как-нибудь да заставим полюбить ее тех, на кого направлен ее оптический прицел.

Невольно вспоминается один средневековый утопический роман, в котором идеальность описанного автором общества заключалась, в частности, в том, что приговоренный к смерти гражданин этого государства должен был сам дать согласие на свою казнь. Интересно, как его уговаривали? У нас, во всяком случае, используют методику одного английского короля, который, потребовав от ростовщика денег и не получив их, стал посылать к нему палача, каждый день выдергивавшего у несчастного один зуб. И через неделю, лишившись семи зубов, ростовщик сдался.

Главное же — это устоявшийся общий характер отношения эстонской политэлиты к нацменьшинствам. Констатировать можно следующее: объективной картины проблем нацменьшинств у правительственных структур нет, какой бы то ни было здравый диалог между общинами отсутствует, а меры, принимаемые правительством по отношению к неэстонцам, отличаются таким «глубокомыслием» и волюнтаризмом, что до них далеко было бы даже Хрущову с его кукурузой.

И это уже стало нормой жизни. Я не слышал ни одного заявления ни одного духовного лидера эстонской нации, требующего остановить насаждение ксенофобии или хотя бы ложных стереотипов по отношению к живущим рядом людям. Или их нет, или они не видят в этом проблемы, или им страшно идти против уже сформировавшегося за годы интеграции общественного мнения — которое является продолжением принципиальной установки эстонской политической элиты, не нуждающихся в лояльности русских. Поэтому — спасибо Ветику и Рогозину, но здравые их мысли никому не нужны. Титульная Эстония пока еще не способна понять, что хоть асфальт и жидкий — плавать в нем не получится. Больше всего ей пока нравится смотреть в новостных программах сюжеты, в которых хоть кто-то выглядит более убогим, чем сама эта титульная Эстония.

Комментарии

Лояльные русские политической элите Эстонии не нужны: 3 комментария

  1. avara2008
    Мурад Аджиев — известный тюркский слоновед, наподобие Фоменко, только помельче. Не стоит серьёзно воспринимать его творения. 😉

  2. Приветствую!
    Вот любопытный взгляд (по теме) историка Мурада Аджи, который взялся написать историю тюрков, в частности кыпчаков. Большой отрывок из его размышлений:

    «На нашей планете живет много разных народов. Сколько точно? Неизвестно. По одним сведениям четыре тысячи, по другим — вдвое больше. Трудно сосчитать. Почти невозможно. Потому что до сих пор не установлено, что такое «народ»? Кого можно так называть? Есть разные точки зрения.
    Люди лишь на первый взгляд кажутся похожими, но на самом деле это далеко не так. Отличий среди них много, даже чисто внешних. В государствах Африки, например, преобладает чернокожее население, а в Китае — желтокожее, в странах Европы — белокожее.
    И все они — обитатели планеты, наши современники.
    Разумеется, люди различаются не только внешне, но и характером, и поведением, и своим отношением к жизни, к окружающим. Да, в чем-то народы бесспорно похожи друг на друга, а в чем-то не похожи вовсе.
    Часто народом называют жителей той или иной страны. Скажем, в Азербайджане живет азербайджанский народ. А в Грузии — грузинский.
    Значит, сколько стран, столько и народов?
    Отчасти — да. У людей здесь общая разговорная речь, всем нравятся одни и те же песни, танцы, праздники, наряды, еда. У них общая религия и история. А главное, что объединяет их, это чувство Родины. По нему судят и о человеке, и о народе. Родина у всех бывает только одна.
    Но в Баку живут и те, кто не знает азербайджанского языка или не считает его родным, кто не называет себя мусульманином. Вот и возникает вопрос, эти люди — азербайджанский народ? Конечно, азербайджанский. Таковы там русские, евреи, грузины. Народ — это не просто жители страны… Люди могут жить в одном городе, даже в одном дворе, но жить по разным обычаям.
    Тогда, может быть, обычаи, традиции создают народы?
    Тоже и да, и нет… Народ — не группа людей, собравшихся вместе. Нельзя кому-то собраться вместе и назвать себя «народом», не имея общей истории, вернее не имея общих предков.
    Становление народа — процесс очень долгий, вековой. Это настоящее историческое явление, зависящее от очень многих причин. Порой самых неожиданных. Народ, что и плод дерева, зреет положенное ему время. Как? Вот этого как раз никто и не знает.
    Еще в глубокой древности люди научились присматриваться друг к другу, наблюдать друг за другом. Постепенно у человечества накапливались знания о бытовых и культурных особенностях народов, об их взаимоотношениях и различиях. Эти знания много позже сложились в целую науку. Ее назвали этнографией, («этнос» означает «народ», «племя»), то есть наукой о народах мира.
    Появление этнографии не случайно. Давно было замечено, что ссоры и войны внутри одной страны или между соседними странами возникают из-за разногласий. А разногласия порой начинаются с незнания обычаев и привычек соседей. Все люди очень болезненно переносят оскорбление своих традиций, мало кому такое по душе.
    Именно поэтому так важны знания по этнографии: они помогают сохранять мир на планете. В них основа дружбы! Иногда требуется всего лишь одно слово или добрый жест, чтобы сосед улыбнулся, понял тебя и протянул руку».

    Очень жаль, что наша протянутая рука так и зависла… Уж не говорю про то, что улыбаться эстонским националистам мне лично совсем не хочется. Попытки сделать шаг навстречу наталкиваются только на стену отчуждения.

  3. На войне, как на войне, и никакой пощады. Власть должна создать врагов, внешних и внутренних, чтобы изображать для своего электората героическую борьбу с ними и оправдывать свое существование. Кто еще верит, что государство для народа? Тогда мы идем к вам!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *