Перейти к содержанию

Об эмоциональности, Яне Тоом и прочих пустяках

Комментарий | 16.08 (1) | 16.08 (2) | 16.08 (3) | 16.08 (4) | Опус | Послесловие
Facebook

Два дня бушуют страсти по поводу моего мнения, данного порталу «Славия». Рушатся основы! «Постимеэс» даже прислал мне несколько вопросов, что в целом не очень-то типично для нашей журналистики. Я на них ответил и, может быть, их опубликуют. Но на всякий случай я решил их перевести на русский и разместить здесь.

Итак, вопросы «Постимеэс»: «почему такая бурная эмоциональность? В этот день что, случилось еще что-то, вызвавшее желание сделать это обращение? Соответствует ли действительности сказанное Яной Тоом, что на самом деле утверждали всё это, чтобы получить больше голосов на выборах?»

Теперь ответы:

«Об эмоциональности: поверьте, я как мог сдерживался, делая это в точности так же, как это делает сейчас большинство нарвитян. Мне следовало, конечно, пояснить, что, говоря об официальной идеологии, я имел в виду правительство, а не эстонский народ (за два дня я получил около десяти филиппик, но столько же писем с выражением поддержки, все – на эстонском); но мне казалось само собой разумеющимся, что идеология всегда увязывается не с народом, а с его правителями.

На той войне погибли в боях мой дядя и один из дедов; еще порядка десяти членов семьи просто убили. Поэтому я всегда очень лично относился к памятникам Нарвы, которые для меня и большинства жителей Нарвы очень много значили именно на личном, а не на идеологическом уровне. Неверно полагать, что в случае такой акции, которая была проведена в Нарве 16 августа, эмоций хватит на пару дней, а затем всё успокоится. Эта боль останется в моем сердце навсегда. У всего города останется.»

Кстати, на заставке – фото обелиска в поселке Гусь-Железный. На нем десятки имен, и среди прочих – «Михаил Стальнухин». Это старший брат отца, летчик, погибший в 1944-ом.

Пятый блок слева, последняя фамилия

И еще один ответ, на третий вопрос:

«Выборы уже давно не являются для меня чем-то из ряда вон выходящим. Например, в 2015 году у меня было желание закончить с политикой и я не проводил активной избирательной кампании, оставив решение избирателям. Сверх общей партийной кампании – никаких календариков и ручек с именем и номером, ни одного личного мероприятия, никакой персональной рекламы в медии. Примерно то же самое повторилось в 2019-ом. Подумал, что если партия и избиратели Ида-Вирумаа захотят увидеть меня в Рийгикогу – буду работать там. Если «нет» — это для меня не трагедия.

Яна же Тоом в своем мнении исходит из своего образа мыслей и оно и не может быть иным, она оценивает людей исходя из собственной аморальности. Ничего против этого не имею: все люди разные, и я это понимаю, а она – нет.

В завершение: вы задали вопросы – я ответил. Но прошу не воспринимать вышесказанное каким-то извинением. Мне не у кого просить прощения и не за что извиняться. Я десятки лет работал ради создания единого гражданского общества и всегда называл его противников так, как они того заслуживали. А правительство Каллас в настоящее время является гораздо большей угрозой независимости Эстонии, чем скромный учитель эстонского языка из Нарвы.»

И еще одно наблюдение последних дней, вызвавшее у меня крайнюю озабоченность. Мое скромное разумение депутата парламента никого в нынешнем правительстве, понятное дело, не заинтересует, но именно открывшейся мне проблемой кабинет министров должен, по-моему, срочно заняться.

Как я уже упоминал, примерно десять человек не сочли за труд изъявить мне свои претензии по поводу моего мнения. В демократическом обществе это называется словом «диспут» и я всецело приветствую стремление пытливых юношей и осененных сединами мужей донести свою точку зрения до оппонента. Несколько озадачивает, создавая предвзятое мнение о преподавании в эстонских школах, только то, что во всех этих спичах решительно преобладало слово «tibla». Синонимами блистал только один посетитель моего фейсбука — и если кончится нынешний министр иностранных дел, то я без промедления готов буду предоставить на его пост достойнейшую кандидатуру. Еще мои собеседники использовали совершенно лишенный какой бы то ни было фантазии и лихости русский мат. «Да чем они там занимаются на уроках эстонского языка и словесности?» — всё думал я, читая их послания. А слово «экспрессивность», кстати, этим комментаторам даже в бреду не грезилось: более унылого набрасывания навоза на вентилятор я еще не видел.

Но вовсе не это меня опечалило. Литературный дар или есть, или ты пожизненно косноязычный козел, с этим ничего не поделаешь. Грустно то, что почти все они с маниакальной озабоченностью писали мне о необходимости… э-э… как бы это сформулировать… А! Давайте так: они писали о срочной надобности орально опустошить мошонку и семявыносящие протоки президента одной соседней державы. Зацикленность же на этой теме говорит либо о тех кошмарах, что снятся им долгими потными ночами (и в которых эти камрады именно этим опустошением и занимаются), либо со всей убедительностью доказывает наличие в нашем обществе значительного числа латентных гомосексуалистов. Даже не знаю, что хуже.

P.S. Миль пардон! Последнее предложение прошу считать недействительным в силу его отчаянной неполиткорректности. Сформулируем так: даже не знаю, что лучше.

Комментарии

Опубликовано в рубрикеИнтеграцияИнтервьюНарва и северо-востокЭстония и Россия

Оставьте первый коментарий

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: