Рубрика: Интеграция

«Мы не рабы» — это пока только декларация. Но в ближайшее время выяснится, имеем ли мы, как свободные люди, право слова и выбора – или нет.

Чтобы сразу было понятно, о чем речь, приведу довольно пространную цитату из министра образования Лукаса (источник здесь):

«Министр Лукас советует всем гимназиям с русским языком обучения работать во имя того, чтобы в начале следующего учебного года 60% учебной работы проводилось на эстонском языке, как это оговорено в законе. Министр счел досадным, что делаются попытки ввести в заблуждение школьные попечительные советы, советуя им представить в городские или волостные собрания ходатайство о продолжении учебной работы в гимназии только на русском языке. По словам Лукаса, горсобраниям бесперспективно обращаться к правительству, чтобы оно позволило этим школам не переходить на эстонский язык обучения. «Если бы правительство при переходе на эстонский язык обучения стало делать исключения, это было бы нечестно по отношению к тем школам и руководителям школ, приложившим в последние годы много усилий во имя того, чтобы у них было достаточно учителей, владеющих эстонским языком, и заменивших по этой причине часть учителей, что, определенно, было непросто», — сказал Лукас.»

Звучит грозно. Но что на самом деле сказал министр?

Во-первых, с наглым апломбом политбюрократа Лукас сообщил, что законы Эстонии не обязательны к исполнению. Да, согласно действующему Закону об основной школе и гимназии, учащиеся, приступающие к учебе в гимназиях с русским языком обучения в начале 2011 года, должны изучать 60% предметов на эстонском языке. А что делать, если к этому объективно не готовы ни гимназисты, ни учителя? На этот случай тот же закон дает право ходатайствовать об оставлении русского языка в качестве языка обучения. Однако министр Лукас сразу сообщает, что правительству плевать на мнение школ и местных самоуправлений, будь они сколь угодно обоснованы, и заложенный в законе механизм регулирования работать не будет. Просто потому, что он, Лукас, – и правительство – против.

Понимания нет, сплошные разногласия. Нет диалога.

В парламенте стенка идет на стенку, и вечно побеждают не идеи, а кулаки. Вернее, не кулаки даже, а пальцы. Те, которыми большинство на кнопки давит. Спикер — и та считает идиотами некоторых своих коллег по коалиции (см. Евро, идиоты и шерстяные носки). Причем это свое мнение доводит до сведения всего парламента, однако команда держится. Так проще — думать не надо и ни с кем разговаривать, спорить.

Им есть с кого брать пример. Правительство поголовно копирует манеру общения своего председателя, который не желает слушать ни профсоюзы, ни работодателей. Типа — а зачем? И когда Ансип отказывается от диалога с Сависааром, то причин тому можно наизобретать множество, но существенной является только одна — премьер-министр насобачился принимать волевые решения, но потерял способность отстаивать свое мнение, дискутировать.

Президент тоже не последний персонаж в этой оперетке… Но это особая статья… Ни с кем спорить ему по должности не положено, а это расслабляет. И вот он то газеты рекомендует не читать — уж больно они удручающи, то тоннель ему нужен между Италией и Испанией (см. Свет в конце тоннеля). Это у них традиция такая семейная. Супруга президента тоже всем недовольна: то конфеты эстонские — дрянь, то врачи ей слишком толстые (см. Идеальный доктор — кто вы?).

Мир кишит идиотами. Но настоящая беда начинается тогда, когда именно они руководят образованием.

В прессе стали использовать сокращение «минобр» для обозначения Министерства образования и науки. Мне не нравится это слово, оно вызывает странные ассоциации из мира фауны: так и видится мелкое и пушистое, но зубастое и противно мявкающее чудовище. Просьба не путать его с кубинским щелезубом на заставке, потому что это animal called minobr еще и тупое. Что только усиливается его фанатичной целеустремленностью.

А теперь — к цифрам. По старой учебной программе, действовавшей до 1 сентября 2010 года, в основной русскоязычной школе и в гимназии на изучение эстонского языка отводилось 1 365 часов. Тысяча! Триста! Шестьдесят пять!

Плюс к этому 525 часов давалось на предметы по выбору, из которых (на примере двух нарвских школ) не менее 200 часов уходило на дополнительный эстонский. Плюс огромное количество часов за счет предметов, которые уже переведены на преподавание на государственном. И получается, что в течение 12 лет дети учат эстонский от 1 365 до 1 700 — 1 800 часов.

По новой программе, действующей с 1 сентября с.г., в основной школе на эстонский отводится 1 050 часов, в гимназии — 315. То есть в сумме — те же 1 365. Плюс опять-таки предметы по выбору и пр.

Это даже не смешно. 1 365 часов. Это больше, чем отводится в университете студенту-филологу на изучение грамматики эстонского языка. Больше, чем изучается в школе любой другой предмет. Больше, в конце концов, чем нужно братьям Запашным для дрессировки и вывода на цирковую арену стада тигров.