Перейти к содержанию

Рубрика: Глобально

Про булочки

(в поисках здравого смысла)

Как в луже отражается небо, так в самом незамысловатом предмете можно увидеть отражение происходящих в обществе процессов. Но сегодня давай поговорим о чем-нибудь незамысловатом. А что может быть проще выпечки? Вот о булочках и поговорим. В наше время, когда за неосторожные речи можно запросто быть признанным врагом народа, нужно считать подлинным благом, что еще есть предметы, не имеющие отношения к политике.

И это — булки! Но не будем растекаться мыслью по древу, сосредоточимся на конкретном виде выпечки.

Простота конструкции и дешевизна компонентов, вот что такое московская булочка. На квадратик из дрожжевого теста наваливаем заварного крема и загибаем два уголка. Всё, теперь в духовку. Можно после выпекания обдать результат сахарной пудрой, но это для эстетов – правильная московская булочка хороша и без этого. И была такой всегда: изыскания историков со всей очевидностью подтверждают, что московская булочка гордо несла племенам и народам свой крем и в такой древности, когда слово «Москва» было названием одной только реки, а не одноименного города.

Адская блевотина

(в поисках здравого смысла)

К Московской олимпиаде в СССР готовились по-разному. Кто тренировался, кто возводил стадионы с бассейнами, а таллинская фабрика «Калев» получила важнейшее задание партии и правительства: разработать и внедрить в производство свою, советскую жевательную резинку. А то непорядок: Советский Союз, а в нем балет, бесплатное образование и жилищное строительство – всё это есть, и даже ракеты регулярно взмывают и бороздят, а жвачки — нет. Иностранцы не поймут. Могут и обидеться.

Работа над жвачкой проходила в обстановке строжайшей секретности, в мельчайшие детали которой нас, своих одноклассников, посвящал Мишка по прозвищу Бузя: его мама работала на «Калеве» и была полностью в курсе достижений кондитерской промышленности Эстонии. И однажды он нам доложил, когда мы перекуривали в школьном туалете, что первая экспериментальная партия жвачки изготовлена и расфасована. В общем, нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять трудящиеся, большевики. И жить сразу стало как-то лучше, жить стало веселее.

Сказать, что мы ликовали – это не сказать ничего. Члены Политбюро так не радовались сообщению Лаврентия Палыча об успешных испытаниях первой отечественной атомной бомбы, как мы — первой советской жвачке. И после уроков мы отправились на «Калев».

О солидарности

(в поисках здравого смысла)

Как и следовало ожидать, после появления в этой рубрике первой заметки мне моментально прокричали: «ви ничево ни понимаите, эта другое! А боевые экологи – молодцы!» Да я и не спорю. Экологи, сколько я их знаю, мне и самому нравятся уверенностью в собственной правоте и бравостью вида. И глаза у них блестят, как у молодых замполитов. Типа, «и вновь начинается бой, и сердцу тревожно в груди, и Ленин, такой молодой и юный опять впереди!» Красавчики!

Так что давайте поговорим об экологах позже, когда в результате их деятельности рухнет энергетическая система, заодно унеся в могилу водопровод и канализацию, а мы с вами будем с горшками в руках и по пояс в сугробах ждать проезда по нашим улицам телеги с ароматной бочкой – вот тогда у нас будет достаточно времени на дебаты о парниковом эффекте.

Сейчас – о другом. Сейчас о людях, сидящих на кассах торговых центров. Но сперва – о Греции.

Мир сошел с ума?

(в поисках здравого смысла)

В последнее время с кем ни заговоришь – всякий рано или поздно тебе скажет, что мир сошел с ума. Мне и самому порой так кажется, как только послушаю речи очередного возомнившего себя пророком дебила. Приведу один пример.

Из каждого утюга гремит: планету надо спасать. Газ и нефть – бяка. Надо перейти на ветровую и солнечную энергию, и тогда будет нам всем счастье, благорастворение на воздусях и во человецех благоволение.

Но у самого распоследнего эколога в кармане – айфон, а то и два. Устройство, содержащее лантан, иттрий, церий, празеодим, европий, тербий, неодим и прочие редкоземельные молекулы счастья. Это такие металлы, если кто не в курсе. Трудно посчитать точно, но каждый год в мире продается 1,2 — 1,5 миллиарда айфонов. Так что не смотри, что они называются редкоземельными – эти металлы, РЗЭ, используются сотнями тысяч тонн.