Данная статья является авторским переводом моей речи, с которой я выступил в парламенте, когда там обсуждали прибытие в Эстонию 1 064 беженцев из Северной Африки.
«Уважаемые коллеги! Не могу сказать, чтобы мне нравилось это нашествие беженцев из Северной Африки. Но в то же время я полагаю, что у Эстонии нет морального права отказать им. И я сейчас попытаюсь объяснить вам, почему так считаю.
В 2003 году госсекретарь Колин Пауэлл показал Конгрессу пробирку с каким-то белым порошком, неким, якобы, угрожающим безопасности США жуткой убойности оружием – в результате чего, на основании этого вдоль и поперек лживого утверждения началось вторжение в Ирак. И на сегодняшний день в этой стране погибло от 800 000 до 1 300 000 человек гражданского, в подавляющем большинстве, населения. Эстония хоть слово сказала против этого беззакония (ведь Совбез ООН не давал разрешения на эту операцию)?
В результате этой операции США получили контроль над иракской нефтью, но для нас важнее, что без работы осталось 30 000 офицеров Саддама Хусейна. Многие из них очутились в таких тюрьмах на территории Ирака, как Абу Грейб, многие – в Гуантанамо и других секретных тюрьмах. Эстония хоть слово сказала против незаконного заключения тысяч человек?
Большинство из этих 30 тысяч со временем стали костяком Исламского Государства (я несколько упрощаю, краткости ради, события последнего десятилетия, но в целом верно передаю тенденцию) – и начались, одна за другой, кровопролитные войны.
Пресс-релизы Центристской фракции Рийгикогу
Короткий ответ – да, теракты возможны везде. Тем более, что в Эстонии они уже были. Серию взрывов на улице Паэ в Таллинне, как и ряд взрывов в других городах, можно считать делом рук психически больных людей, но ведь большинство так и считает, что террористы – все поголовно психи. То есть мы уже не застрахованы от того, что больной придурок, умеющий изготовить бомбу, придет и на нашу улицу.
Нижеследующая статья является авторским сокращенным переводом моего выступления в Рийгикогу от 25 мая с.г. Отрывки из него опубликовали Ээсти Экспресс и Дельфи – на эстонском, разумеется, опустив принципиально важные детали, ради которых я, собственно, и выходил на трибуну.