Овечка Долли никак не могла заснуть. Она с ненавистью пялилась в беленый потолок, ее задняя левая нога изредка дергалась в такт разухабистой мелодии, доносящейся с соседнего хутора. Сааремааская ночь только начиналась. «Dady! Dady cool!..» — голосили угнетенные народы Америки из легендарной группы Boney M, а Долли всё ждала, когда же там, наконец, поставят «медляк», под который можно будет расслабиться.
Но у соседей было еще недостаточно романтическое настроение, они еще даже ни разу не подрались, и по-прежнему грохотали шлягеры 70-ых.
Через полчаса стало еще хуже: раздались дикие призывы «Uh!.. Ah!.. Kazatśok!..», а на угли поставили мясо. Тревожный запах шашлыка растревожил Долли до слез. «Сами-то небось ни за что не легли бы ночевать рядом с работающим крематорием, — злобно подумала овца. — И музыка эта… Уроды! Вы б еще Eraption поставили…»
И как-будто сглазила — от соседей послышались вступительные аккорды «One Way Ticket». Спустя минуту Долли обнаружила, что механически подпевает «Синий-синий и-и-иней, лед на проводах!..» Она плюнула, и решила воспользоваться испытанным способом, чтобы уснуть.
Овечка Долли закрыла глаза и вообразила себе Ансипа. Он встал перед ее внутренним взором как живой, погрозил ей кулаком и прошипел: «Опять!?» «Один Ансип», — проблеяла тихонько Долли.
Томно обмахиваясь какой-то брошюркой, Ансип вяло кивнул Лаару на кресло. Тот сел, вытер потное лицо влажной салфеткой.
Однажды Ансип стал космическим туристом. И как-то это спонтанно произошло… Совершенно, то есть, неожиданно. Просто хлопнул его кто-то по плечу и спросил — в космос, дескать, летишь? Причем непонятно, спросил он это, или просто первым сообщил премьер-министру эту поразительную новость.
«Хваленое эстонское образование все активнее делает из людей тупиц, пишет в Культуурилехт экономист Хардо Паюла, приводя в пример недавнюю дипломную работу в Тартуском университете, в которой Яна Гуса назвали эстонцем, а Мартина Лютера — негром. Паюла считает, что эстонское образование представляет из себя нечто вроде потемкинской деревни, которая внешне выглядит хорошо, а на самом деле ни к чему не пригодна…»
Однажды Ансип гулял по Голливуду и встретил Альфреда Хичкока. Тот первым поклонился и попросил у Ансипа автограф. Потом нервно курил в сторонке.
Однажды Ансипу не понравился метеорологический прогноз на завтра. Он мгновенно позвонил главному синоптику и приказал ликвидировать замеченные недостатки. Немедленно.
Однажды, еще юношей, Ансип позировал Леонардо да Винчи для его картины, какого-то выдающегося шедевра изобразительного искусства. Полулежал при этом, опершись на правую руку, согнув левую и чуть склонив голову. Причем довольно долго это продолжалось. Ровно до тех пор, пока Леонардо не передумал рисовать на своей картине юношу. Ему вдруг неинтересно стало юношу художественно изображать. Он вместо юноши решил наоборот какую-нибудь пригожую даму увековечить. И не просто даму, а с горностаем. Это зверек такой, типа хорька. И именно его решил, значит, гений Возрождения на полотно масляными красками нанести. В смысле – горностая. Чтобы наброски, сделанные с Ансипа, зря не пропали.
«Infotunni lõpetas sotsiaaldemokraat Mark Soosaar, kes sõnas: «…Ma tahaks küsida, lugupeetud peaminister, kas te ikka olete ufo või ei ole?» «Mis te ise arvate?» kostis riigikogulaste naeru saatel peaminister…»
«От Монумента свободы, который установлен на площади Вабадузе в центре Таллинна, отвалилась одна из стеклянных плит и повредила мраморную плиту у основания монумента… Это не первый инцидент с открытым в июне прошлого года памятником Освободительной войне. Ранее стеклянные панели изменили свой цвет на розовый, покрывались плесенью, а освещение стяклянного креста так и не заработало…»