Дополнено 05.10.2026
22.09.2026: Обсудили несколько неприятных экономических новостей.
00:00 Пьеса
04:20 Железная дорога
06:44 Уровень вакансий
08:33 Помощь Украине и суды
13:54 Топливо
17:22 Министерство обороны
21:51 Итого
22:31 Датацентр
27:44 Какое чудо ожидают
29:24 Атомная энергетика
Если вы здесь впервые, то начните с приветственной статьи моего блога. Там вы найдете способ подписаться на блог, Facebook, Twitter, Telegram, Spotify, Tiktok, а также выборку моих статей и ссылки на мои сочинения и книги.
ДОПОЛНЕНИЕ 05.10.2026
Ниже расшифровка текста и переводы на эстонский и английский языки при помощи искусственного интеллекта. Автор снимает с себя ответственность за транскрипцию и переводы текста искусственным интеллектом.
Транскрипция (оригинал на русском языке)
Автор блога не делал проверку расшифровки и переводов. Всё сделано автоматически (с помощью искусственного интеллекта) и добавлено в статью без дополнительного просмотра на соответствие. Если тексты используются для цитирования автора блога, то их следует сначала сверить с тем, что и как было сказано в оригинальном источнике (видео).
Длительность 32 мин
[00:00]
Добрый день, мы рады всех приветствовать. У нас в студии традиционно Михаил Стальнухин.
День добрый, друзья. Обо что сегодня ударимся?
То, что и так все люди хорошо понимают, видят, ходят в магазины — об экономике, о ситуации, которая складывается, о той перспективе, которая нас на самом деле ждёт.
В свете эстонских новостей.
Да, в свете эстонских новостей. Я когда вот этот блог готовил, я почему-то вспомнил… Когда у меня какие-то параллели возникают, лучше я сразу скажу, какие это параллели. Есть такой Сэмюэль Беккет, английский писатель. И вот он где-то после… У них это Вторая мировая. После войны. Там буквально несколько лет прошло. И он написал пьесу, которая, по мнению некоторых театроведов, самая влиятельная пьеса XX века. Она называется «В ожидании Годо».
[01:09]
Сразу должен сказать, что я видел две постановки этой пьесы, и что удивительно: там вот этого самого Годо, когда о нём говорили, иногда называли Го́до, иногда Годо́. Я вот честно признаюсь, по-моему, Годо, если учитывать языки, на которых написано. Это пьеса из разряда абсурдистских. То есть автор пишет текст, который можно понимать как угодно. Ставили, по крайней мере, очень часто, потому что из неё можно сделать всё, что угодно.
Помните, в «12 стульях» Бендер и Киса Воробьянинов приходят в театр на «Женитьбу» Гоголя. И бедный предводитель дворянства вообще не понимает, а что на сцене происходит-то. Скажем, когда речь идёт о классике, это крайне неблагодарное дело. Начинать из неё что-то свинчивать, какие-то буйные наркотические фантазии режиссёра вливаются в такое действие, от которого просто оторопь берёт. А здесь изначально пьеса предназначена именно для того, чтобы у вас был на выбор любой путь.
Но тем не менее остаётся текст. Там главные герои сидят и ждут какого-то Годо. Причём непонятно, кто-то трактует это… Я смотрел две постановки, мне интересно было: одна на русском языке, а другая — не помню, на каком, но там перевод транслировал того же текста. Настолько разные, вы бы чисто визуально даже не поняли, что это одно и то же.
Но фишка в том, что они этого Годо ждут, а он всё не приходит и не приходит. Они какие-то проблемы обсуждают, чем-то своим занимаются. Помню, там какие-то ботинками какая-то заморочка была и всё такое прочее. Кончается пьеса тем, что приходит мальчик и говорит, что Годо придёт завтра. И вот эти два персонажа, они решают отправиться поискать верёвку. Что если он завтра не придёт, чтобы они могли повеситься. Ну и, естественно, никуда не уходят. Ничего не ищут.
[03:56]
Вот у меня от чтения вот этих вот новостей экономических полное ощущение, что вот это пьеса абсурда. И мы все только об этом и думаем, что пора искать верёвку. Если не самим вешаться, то хочется кого-нибудь за это дело вздёрнуть. Но мы никуда не идём. Мы так и остаёмся ждать вот этого вот.
Эстония оказалась в числе лидеров Европейского Союза по падению железнодорожных грузоперевозок. Оказывается, у нас были грузоперевозки. У нас здесь в Нарве была узловая железнодорожная станция. Правда, в двух местах она расположена была. Непосредственно в Нарве вот этих железнодорожных путей было на станции в былые времена под 30 где-то. Когда формируются какие-то составы, там очень много места надо.
И я много лет прожил рядом со станцией. Там, что интересно было, когда вагоны с горки пускают, они стукаются, и это довольно громкий звук. И когда долго живёшь рядом со станцией, а там всю ночь вот этот вот стук летит, люди просто его уже… Настолько привыкаешь: ребёнок может проснуться даже на какой-то шёпот, но при этом вон там вагоны бьются — и это никак его не активирует, он спокойно спит себе дальше.
Вот это давно уже всё в прошлом. Вот эта вот картина, когда идёшь по виадуку над этими железнодорожными путями и там 10, 12, 20 путей занято составами, которые едут одни в одну сторону, другие в другую. Мне казалось, что железнодорожные перевозки уже кончились. От них уже ничего не осталось. Я, по крайней мере, их не вижу. Но оказывается, они были. И в прошлом году объёмы сократились на 17%. Одна шестая. Это же безумие какое-то.
[06:12]
И по сокращению железнодорожных перевозок мы, в общем-то, в Европе прям такие лидеры. Там ещё у кого-то сократилось, и у двух стран каких-то — я не помню, о ком идёт речь — даже больше, чем у Эстонии. Ну слушайте, мы что, в минус уходим? Ну это ж невозможно. Вот вам, пожалуйста: пошли искать верёвку.
Другая новость говорит о том, что Эстония вошла в число стран Евросоюза с самым сильным падением уровня вакансий. Уровень вакансий — это то, что показывает долю свободных рабочих мест в общей занятости. Есть занятые места и есть вакантные. И вот эта доля упала с 2,1% до 1,4%.
То есть на треть. Они уходят.
Да, они уходят. Они уходят. Это при том, что безработица, она прыгает, конечно, то вырастает, то падает, но она стабильно существует в определённых рамках. И что интересно, в Литве 2,3%, в Латвии 2,2%. У нас было только что 2,1% — упало на треть. Это тоже что-то говорит о нашей экономике.
[07:47]
В день, когда мы записываем нашу передачу, проявление коллективного духа имеет место быть.
Мы вчера об этом говорили. Вот уже этот день прошёл.
Забастовка учителей и в школах, и в детских садах. Это те люди бастуют, которые знают, что от них избавиться невозможно. Их не хватает.
Не хватает.
Если бы такие ощущения были у железнодорожников, ну, кого мы ещё, энергетики, да кто угодно, бастовать надумали, надо же.
[08:33]
Это происходит всё на фоне того, что в Рийгикогу предложили… Там есть особо талантливые люди, которым раз плюнуть распорядиться нашими налогами, нашими деньгами. Они считают, что они имеют на это право. Может быть, и так. Может быть, и так.
Вот ВВП Эстонии, по данным Всемирного банка, это в прошлом году 47 миллиардов. Там в долларах считают, доллары и евро сейчас где-то близко, поэтому 47 миллиардов. Они предлагают узаконить и отправлять на Украину 0,25% ВВП. Это при том, что бюджет в этом году по доходам 18,5 миллиардов, по расходам 19,5. Мы тратим на миллиард больше того, что зарабатываем.
Это деньги, которые берутся каждый год на протяжении уже лет пяти, наверное, берутся в долг. Мы их не заработали. Мы партийные всякие вот эти вот политики, их политесы, вот эти вот танцы перед избирателем, мы оплачиваем из своих налогов, но их уже не хватает. И они для того, чтобы нам понравиться, они в долг берут. Это же так просто. Там на обслуживание уже под полмиллиарда скоро будет идти в каждый год. Не возврат долга, а просто обслуживание этого долга.
Ну и получается, что расходы 19,5. И получается, что вот это вот 0,25% ВВП — это 120 миллионов, но в бюджете это уже не 0,25. В бюджете это 0,6%. В 2,5 раза больше. Просто взять и деньги, которые мы платим в виде налогов, которые мы зарабатываем, взять и отдать. Молодцы.
[10:55]
Это на том фоне, что судебные издержки вот этого госцентра по оборонным инвестициям составят сотни тысяч евро. Там уже на… Вы когда в Международный суд подаёте какой-то иск, они спрашивают, о какой сумме идёт речь? Вы говорите: ну там 58 миллионов или 70 миллионов. Вот как сделка вот этого, с этой индийской фирмой. И вам сразу определяют… Ну, это не налог, это своего рода акциз.
Пошлина, да, какая-то?
Пошлина. Она уже сотни тысяч стоит. А уровень адвокатов, которые представляют стороны, он настолько высок, что, извините, там не вот эти вот несчастные 200 евро в час, как в Эстонии. Там другое, там счёт на тысячи идёт в час. Там конторы серьёзные работают.
И в результате вы не знаете, вы в этом споре выиграете или нет. Вас сейчас утешают тем, что если мы победим в этом суде, то противная сторона заплатит наши расходы на этот судебный суд. А если проиграем? Мы ещё их расходы будем платить. Люди, которые принимали решение о покупке, покупке снарядов у этой DataSell, фирма называется, они никак не отвечают за то, что эти деньги как вода в песок ушли. У них уже сейчас, я думаю, отговорки на случай проигранного вот этого процесса — они никак не будут отвечать и после этого процесса.
[12:50]
Кстати, надо обязательно сказать, что… Ух ты, господи, как бы это помягче сформулировать.
Деликатично.
Дело в том, что там такие подробности открылись. Дело в том, что перед выборами у людей, которые сидят в парламенте, просто открываются глаза. Они просто видят всё по-новому. Сейчас там деятели оппозиции вчетвером…
Письмо написали, да.
Судя по этому письму, у нас таких судебных процессов будут пачки. И вот вы, дурачки, которые по свистку какую-то фирму к себе подзываете и деньги им в карманы накладываете. Без договора. Вот кто лучше подготовлен к этому. Я почему-то думаю, что они. Так это видится со стороны.
[13:53]
И это происходит на фоне, когда Минфин не видит возможности снизить акциз на дизельное топливо. Стоимость дизельного топлива у нас в Эстонии 2,25 евро. Мы прекрасно помним те времена, когда дизель был всегда дешевле, чем бензин.
Сейчас дизель дороже, да.
Но мы помним те времена, когда общество с содроганием ждало, когда мы перешагнём через эту границу в 1 евро. То есть это был такой вот определённый шок, когда цены вдруг стали больше, чем 1 евро за литр. Ну сначала бензин, потом дизель. Сейчас спокойно перепрыгнули через 2 евро.
И что у нас получается: даже представители автозаправочных фирм говорят, что люди стали заправляться чаще, но меньше. И деньги есть, заправился. Здесь идеология такая: вот оно дорожает, дорожает. Но должно же оно когда-то подешеветь. Зачем я сегодня буду наливать 50 литров по цене 2,25? Может быть, через неделю будет меньше двух. Налью-ка я 20 или 30 литров. Если раньше заливали там где-то по 50 литров, сейчас заливают по 20–30. А оно всё дорожает и дорожает.
И у нас будет возможность ещё поговорить. А сначала один залив перекрылся, Ормузский. Сейчас другой.
Сейчас второй.
Люди в тапках, в шлёпках резиновых взяли и перекрыли. И все дела.
[16:01]
И на этом фоне я ещё тут регулярно слышу вот эти вот всхлипы по поводу того, что со следующего года полностью перекрыть поставки горючего и всех видов ископаемого топлива из России. Из России, за которую сейчас даже Трамп заступается. То есть США со своими 20% производства понимает, что даже им не хватает сейчас, вроде как. У них тоже цены скаканули в Соединённых Штатах. Трамп делает всё, чтобы как-то снизить это. А Россия, она следующий по порядку производитель, у них 10% производства, там чуть побольше. И мы от этого отказываемся.
К чему приводят такие отказы? К тому, что это топливо будет поступать активно. Например, в Индию.
А оттуда сюда.
А оттуда, я уж теперь не знаю, это надо как везти-то.
Да, там, кстати, остаётся два варианта.
Вокруг Африки?
Да, работает уже.
Уже работает. Хорошо.
[17:19]
И Министерство обороны, оказывается… У меня глаза раскрылись, очень долго не закрывались. То есть не хватало ко всем этим прекрасным новостям того, что я даже не подозревал, что это есть. Министерство обороны не раскрывает, каким компаниям выделили средства на помощь Украине. Военная тайна. Вы представляете, какой простор для воровства.
Значит, они там, вот они все очень мудрые люди, госконтроль уже 30 лет не знает, что с ними делать, госпоставки не умеют организовывать, не умеют никаких договоров ни составлять, ни исполнять нормально, не могут отчётность привести в порядок. Это всё 30 лет продолжается.
А у них, оказывается, есть 200 миллионов, которые они — Министерство обороны, центр вот этих инвестиционных и прочие мудрые люди — они выбирают какие-то фирмы эстонские, которые потом поставляют. Я вот сейчас скажу, что они поставляют. Товары и услуги в сферах беспилотных систем медицинского оборудования и систем противодействия. Я сильно подозреваю, что система противодействия — это ПВО.
Наверное.
Виктор, вы что-нибудь слышали о производстве систем ПВО в Эстонии?
Вот для меня это, например… Ну, раз есть фирмы, наверное, что-то у них есть.
[19:14]
Ну, медицинское оборудование — если под это дело идёт одноразовый скальпель, то да. Какое оборудование… Я уже в том возрасте, когда становишься завсегдатаем во всякого рода поликлиниках и больницах, я вижу только произведённое за пределами Эстонии оборудование. Я не вижу такого, которое бы у нас… Какой-нибудь супер-пупер навороченный какой-нибудь медицинский прибор — и чтобы произведено было у нас. У нас одноразовые маски из Китая привозят.
Ну, было во всяком случае.
Было, да. Так, беспилотная система — это про что?
То есть, вы представляете, какой простор? Тут я начинаю фантазировать. Ведь фишка же — это же те же яйца, вид сбоку. Это речь идёт о посредниках, которые что-то покупают где-то и, не завозя в Эстонию, отправляют туда, на Украину. А если у вас нет промежуточного вот этого… Ну, хотя бы из вежливости, ну, привезите сюда вот эту систему противодействия. Зафиксируйте, зачем.
Это же логистика, это же дорого.
Давайте туда отправим. И что вы купили, за какие деньги? А попробуй проверить. Оно же пойдёт на линию соприкосновения. И через три дня вам скажут: а всё, кончилось, разбубухали. А пришло оно или не пришло вообще, в принципе?
Это помните, как с этими взрывами складов, которые там на западной Украине особенно, в западном военном округе, в Советском Союзе их дофига было оставлено для того, чтобы оборонять границу. И в какой-то момент как пошли взрываться один за другим, один за другим. Понятно, там что-то оставили для того, чтобы было что взорвать. Но после этого иди посчитай, сколько там взорвалось. Вот как они говорят, там 8 миллионов снарядов. Я когда представил, что 8 миллионов снарядов взрывается, у меня ум за разум, ничего пережили, вся местность пережила. 8 миллионов снарядов сгорело, взорвалось. А сколько их там было на самом деле? Ёлы-палы.
[21:52]
И это прекрасно. От железнодорожного транспорта до дизтоплива, от которого зависят, кстати, цены в магазинах напрямую. Оно нужно для производства продуктов питания. Ну, ладно, к нам из Латвии сейчас завозят, из Польши массово.
Как-нибудь, да.
Но вот грузовики как-то и вот эти вот каубики, да, они в основном на дизеле работают. Даже вот на этом уровне постоянно что-то будет дорожать.
[22:31]
При этом есть одна хорошая новость в экономике. Я долго искал, вот хоть что-то здесь есть, я её нашёл.
Нашёл.
Есть эстонская фирма, у которой обозначена — она ИТ-услуги оказывает.
IT, да.
Норвежская фирма, это биржевое предприятие, то есть то, которое живёт за счёт биржи.
Да, котируется на бирже и продаются акции там.
Да, норвежское предприятие, денег у них навалом там, им куда-то надо постоянно вкладывать. Они решили развить это производство, приобрели 50% долю в принадлежащем фирме Sunly, это эстонское предприятие Risti Campus OÜ, для развития в Ляэнемаа в Risti дата-центра мощностью 180, представляете, мегаватт.
У меня сразу возникают вопросы. Насколько я помню, это примерно 10% той электроэнергии, которая к нам приходит в Эстонию. Там вот эта подробность, что это построено рядом с каким-то солнечным парком, где солнечные панели, — это без смеха вообще читать невозможно. Для дата-центров, созданных для хранения, обработки информации и, не стесняясь говоря, для всевозможных IT-программ, в том числе пропагандистских, очень важно, чтобы эти поставки были постоянные, надёжные. Там основную стоимость при инвестиции — это всевозможные сети.
[24:29]
По сути дела, на территории в 36 гектар будет построено 6 амбаров. То есть там изощряться в архитектуре не надо. То есть будет построено 6, ну я так понимаю, я посмотрел картинки. Это что-то вроде… Меня в молодости в колхоз посылали, когда вот на сено. Бывали такие поездки регулярно. Вот такой сеновал. Ну, забит не сеном, естественно, серверами и всем таким прочим.
Значит, куда там собрались вот это 1,7 миллиарда втюхать, потому что сами серверы и всё оборудование — это ещё и сверху. Примерно такая же сумма, ну то есть от полутора до пяти. В зависимости от автоматизации и поставленных задач.
Вот будет происходить сбор информации, накопление. Сараи будут такие же, как в Кремниевой долине стоят. Желающие могут в интернете поинтересоваться, с каким родом архитектуры вы имеете дело. Работников будет в зависимости от сферы интересов этой фирмы и от автоматизации. Как сообщает всеведущий искусственный интеллект, там расчёт ведётся на каждый мегаватт мощности от 0,2 рабочего места до 3. Представляете вот эту разницу? Просто невероятную. То есть рабочих мест от 36 до 540. Тут же искусственный интеллект сообщает, что обычно на такой мощности работает от 100 до 200 человек.
Хорошая новость, потому что есть инвестиции. Есть инвестиции, кто-то заработает. Человек 200, может быть, получит там какую-то работу.
Ну, кстати, чем их больше, тем ниже зарплата.
Ну да. То есть уровень квалификации просто ниже. Что мы будем производить? Что? Там есть хоть что-то, что можно там, я не знаю, съесть, на себя надеть? Основное условие развития региона — это производство с товаром добавленной стоимости. Это основа любой экономики. Ну, то есть есть реальная экономика, а есть экономика услуг. Это то, что может быть, может не быть. Которое подвержено определёнными волнами эмоциональных, экономических моментов.
[27:32]
То есть, я не знаю, я передал это настроение или нет, но хочется, как вот в этом ожидании, пойти верёвку поискать.
Ну, то есть… Михаил, вот, наверное, складывается такая ситуация, что у нас там наверху политики действительно в ожидании какого-то чуда, что ли, что-то, вот, может, что-то действительно…
Я вам объясню, какое это чудо, с учётом одной из новостей, которые я перечислил. Надо вкладываться в войну на Украине, надо вкладываться, надо вкладываться. Потому что там все вот эти адекватно талантливые — их кто-то когда-то убедил, что вот рядом с вами, ну, какое удобное место. Есть сосед, которого надо, первое, победить, второе, раздербанить. У вас всё будет бесплатно.
Причём обратите внимание, сколько лет прошло. Больше 80. То же самое говорили тогда. Вот у вас будет какая-то область в управлении, вы получите вот это, вот это, там отобьёте все свои расходы. И что характерно, никто ничему не учится. Никто ничему не учится. Вот только так это можно объяснить.
Плюс, бери кредит, господи. Чего у тебя голова должна болеть? Ты вот 20 лет в политике посидишь, уйдёшь оттуда. Так отвечать-то другие будут, про тебя никто не вспомнит. Пройдёт ещё год-два, тебя вообще забудут. Делов-то. Где та верёвка?
[29:24]
Вот такие у нас дела. Я был бы очень рад, действительно был бы рад рассказать что-нибудь о реальной экономике и о том, как у нас нарастают успехи в сельском хозяйстве, в энергетике и всё такое прочее, — не радует ничто.
В энергетике, в курсе, уже пошли разговоры про экологическую экспертизу, ещё что-то. Типа мы собрались строить атомную электростанцию. Ребят, съездите в Финляндию, посмотрите, во что этот процесс вылился там. То есть, ну, если где-то до чёрта атомных электростанций, они привязаны к каким-то конкретным местам, ну, как во Франции, да? У них вся энергетика на атоме. Это отработанный процесс. Но не факт, что он для вас годится. И по объёму, и по инвестициям. Там совсем другое. Невозможно же сравнивать экономические возможности Франции и Эстонии.
Здесь скорее можно было бы говорить о том, вот как Россия в Северном Ледовитом океане там решает: корабль с атомной энергетической установкой, которая просто ставится в каком-то порту на якорь и исполняет роль электростанции для целого региона. И всё. И проблемы решены. Там стержни только раз в 10 лет, когда они там меняются. Завози, меняй, профилактику делай. Все дела.
Нет, мы решили настоящую станцию строить. Представляете, какие разборки будут на этапе проектирования, когда будут регион выбирать. Тут с комбинатом по производству, я извиняюсь, бумаги на дыбы встала вся Южная Эстония. И кончилась тем, что даже процесс до конца не довели. Ладно, наверное, нам поставят. Ида-Вирумаа-то, чего его жалеть.
[31:45]
Значит, было бы хорошо, конечно, рассказывать иногда хорошие новости. Как ни глянешь — одно и то же. В полном тумане перспектива.
Спасибо большое, Михаил. Спасибо за то, что слушаете нас. И если мы ещё вместе, ставьте лайк. И до встречи завтра. Желаем удачи, друзья.
До свидания.
Tõlge vene keelest eesti keelde
Blogi autor ei kontrollinud transkriptsiooni ega tõlkeid. Kõik on tehtud automaatselt (tehisintellekti abil) ja lisatud artiklisse ilma täiendava ülevaatuseta, et kontrollida nende vastavust originaalile. Kui tekste kasutatakse blogi autori tsiteerimiseks, tuleks need esmalt üle kontrollida ja võrrelda sellega, mida originaalallikas (video) tegelikult öeldi ja kuidas seda öeldi.
Kestus 32 min
[00:00]
Tere päevast, meil on hea meel kõiki tervitada. Meil on stuudios traditsiooniliselt Mihhail Stalnuhhin.
Tere päevast, sõbrad. Millesse täna sukeldume?
Sellesse, millest kõik inimesed niigi hästi aru saavad, mida nad näevad, poodides käies — majandusest, olukorrast, mis kujuneb, sellest väljavaatest, mis meid tegelikult ootab.
Eesti uudiste valguses.
Jah, Eesti uudiste valguses. Kui ma seda blogi ette valmistasin, meenus mulle millegipärast… Kui mul tekivad mingid paralleelid, ütlen parem kohe, mis paralleelid need on. On selline Samuel Beckett, inglise kirjanik. Ja vaat tema kuskil pärast… Neil on see Teine maailmasõda. Pärast sõda. Seal oli möödunud sõna otseses mõttes mõni aasta. Ja ta kirjutas näidendi, mis mõne teatriteadlase arvates on XX sajandi mõjukaim näidend. Selle nimi on „Godot’d oodates“.
[01:09]
Pean kohe ütlema, et olen näinud selle näidendi kahte lavastust, ja mis on üllatav: seda sama Godot’d nimetati, kui temast räägiti, mõnikord Gódot, mõnikord Godót. Tunnistan ausalt, minu arvates Godot, kui arvestada keeli, milles see on kirjutatud. See on absurdinäidend. See tähendab, autor kirjutab teksti, mida võib mõista kuidas iganes. Lavastatud on seda igatahes väga tihti, sest sellest saab teha mida iganes.
Mäletate, „12 toolis“ tulevad Bender ja Kiisu Vorobjaninov teatrisse Gogoli „Abielu“ vaatama. Ja vaene aadlimarssal ei saa üldse aru, mis laval ometi toimub. Ütleme, kui jutt on klassikast, on see äärmiselt tänamatu asi. Hakata sealt midagi lahti kruvima — mingid lavastaja metsikud narkootilised fantaasiad valguvad sellisesse tegevusse, millest lausa ehmatus tuleb peale. Aga siin on näidend algusest peale mõeldud just selleks, et teil oleks valida ükskõik milline tee.
Aga sellegipoolest jääb tekst. Seal istuvad peategelased ja ootavad mingit Godot’d. Kusjuures pole selge, keegi tõlgendab seda… Vaatasin kahte lavastust, mul oli huvitav: üks oli vene keeles, teine — ei mäleta, mis keeles, aga seal edastati sama teksti tõlget. Nii erinevad, et puht visuaalselt ei saaks te isegi aru, et see on üks ja sama.
Aga asja iva on selles, et nad ootavad seda Godot’d, aga tema ikka ei tule ega tule. Nad arutavad mingeid probleeme, tegelevad millegi omaga. Mäletan, seal oli mingi jama saabastega ja kõik muu selline. Näidend lõpeb sellega, et tuleb poiss ja ütleb, et Godot tuleb homme. Ja need kaks tegelast otsustavad minna köit otsima. Et kui ta homme ei tule, saaksid nad end üles puua. No ja loomulikult ei lähe nad kuhugi. Midagi ei otsi.
[03:56]
Vaat mul on nende majandusuudiste lugemisest täielik tunne, et see on absurdinäidend. Ja me kõik mõtleme ainult sellest, et on aeg köit otsida. Kui mitte ise end üles puua, siis tahaks kedagi selle asja eest üles tõmmata. Aga me ei lähe kuhugi. Me jäämegi seda ootama.
Eesti osutus Euroopa Liidus raudteekaubaveo languse liidrite hulka. Selgub, et meil oli kaubavedu. Meil oli siin Narvas raudteesõlmjaam. Tõsi, see asus kahes kohas. Otse Narvas oli jaamas vanasti neid raudteerööpaid kuskil 30 ringis. Kui koostatakse mingeid rongikoosseise, on seal väga palju ruumi vaja.
Ja ma elasin palju aastaid jaama kõrval. Seal oli huvitav see, et kui vaguneid mäelt lastakse, põrkuvad nad, ja see on üsna vali heli. Ja kui elad kaua jaama kõrval, aga seal lendab kogu öö see kolin, inimesed lihtsalt juba… Nii harjud ära: laps võib ärgata isegi sosina peale, aga samal ajal seal põrkuvad vagunid — ja see ei aktiveeri teda kuidagi, ta magab rahulikult edasi.
See kõik on ammu minevik. See pilt, kui lähed viadukti mööda üle nende raudteerööbaste ja seal on 10, 12, 20 rööbasteed rongidega hõivatud, mis sõidavad ühed ühes, teised teises suunas. Mulle tundus, et raudteeveod olid juba lõppenud. Neist polnud midagi alles jäänud. Mina vähemalt neid ei näe. Aga selgub, et neid oli. Ja eelmisel aastal vähenesid mahud 17%. Üks kuuendik. See on ju mingi hullumeelsus.
[06:12]
Ja raudteevedude vähenemise poolest oleme me üldiselt Euroopas lausa sellised liidrid. Veel kellelgi vähenes, ja kahel mingil riigil — ma ei mäleta, kellest jutt — isegi rohkem kui Eestil. No kuulge, kas me läheme miinusesse või? See on ju võimatu. Palun väga: läksime köit otsima.
Teine uudis räägib sellest, et Eesti on Euroopa Liidu riikide hulgas, kus vabade töökohtade määr langes kõige tugevamalt. Vabade töökohtade määr on see, mis näitab vabade töökohtade osakaalu kogu tööhõives. On täidetud kohad ja on vabad kohad. Ja see osakaal langes 2,1%-lt 1,4%-le.
See tähendab, kolmandiku võrra. Nad kaovad.
Jah, nad kaovad. Nad kaovad. Seda hoolimata sellest, et töötus muidugi hüppab, kord kasvab, kord langeb, aga püsib stabiilselt teatud piirides. Ja mis huvitav, Leedus on 2,3%, Lätis 2,2%. Meil oli just äsja 2,1% — langes kolmandiku võrra. See ütleb ka midagi meie majanduse kohta.
[07:47]
Päeval, kui me oma saadet salvestame, leiab aset kollektiivse vaimu ilming.
Me rääkisime sellest eile. See päev on juba möödas.
Õpetajate streik nii koolides kui ka lasteaedades. Streigivad need inimesed, kes teavad, et neist ei saa lahti. Neid on puudu.
On puudu.
Kui sellised tunded oleksid raudteelastel, no kellel veel, energeetikutel, kellel tahes, kes streikima mõtleks hakata, oh sa poiss.
[08:33]
See kõik toimub taustal, et Riigikogus tehti ettepanek… Seal on eriti andekaid inimesi, kellele on tühiasi meie maksude, meie rahaga käsutada. Nad arvavad, et neil on selleks õigus. Võib-olla nii ongi. Võib-olla nii ongi.
Vaat Eesti SKP oli Maailmapanga andmetel eelmisel aastal 47 miljardit. Seal arvestatakse dollarites, dollar ja euro on praegu kuskil lähedal, seepärast 47 miljardit. Nad teevad ettepaneku seadustada ja saata Ukrainale 0,25% SKP-st. Seda hoolimata sellest, et eelarve on sel aastal tulude poolelt 18,5 miljardit, kulude poolelt 19,5. Me kulutame miljardi rohkem, kui teenime.
See on raha, mida võetakse igal aastal, juba vist umbes viis aastat, võetakse laenuks. Me pole seda teeninud. Kõiki neid erakondlikke poliitikuid, nende viisakusi, neid tantse valija ees maksame me oma maksudest, aga neid ei jätku enam. Ja selleks et meile meeldida, võtavad nad laenu. See on ju nii lihtne. Seal läheb peagi teenindamisele igal aastal ligi pool miljardit. Mitte võla tagasimaksmine, vaid lihtsalt selle võla teenindamine.
No ja tuleb välja, et kulud on 19,5. Ja tuleb välja, et see 0,25% SKP-st on 120 miljonit, aga eelarves pole see enam 0,25. Eelarves on see 0,6%. 2,5 korda rohkem. Lihtsalt võtta raha, mida me maksame maksudena, mida me teenime, võtta ja ära anda. Tublid.
[10:55]
See on sellel taustal, et selle riigi kaitseinvesteeringute keskuse kohtukulud ulatuvad sadadesse tuhandetesse eurodesse. Seal juba… Kui te esitate rahvusvahelisse kohtusse mingi hagi, küsitakse, millisest summast jutt käib. Te ütlete: no seal 58 miljonit või 70 miljonit. Nagu selle tehinguga, selle India firmaga. Ja teile määratakse kohe… Noh, see pole maks, see on omamoodi aktsiis.
Lõiv, jah, mingi?
Lõiv. See maksab juba sadu tuhandeid. Aga pooli esindavate advokaatide tase on nii kõrge, et, vabandage, seal pole need õnnetud 200 eurot tunnis nagu Eestis. Seal on teine asi, seal käib arve tuhandetes tunnis. Seal töötavad tõsised bürood.
Ja tulemusena te ei tea, kas te selle vaidluse võidate või mitte. Teid lohutatakse praegu sellega, et kui me selles kohtus võidame, maksab vastaspool meie kulud selle kohtuasja eest. Aga kui kaotame? Me maksame veel nende kulud ka. Inimesed, kes tegid otsuse osta, osta mürske sellelt DataSellilt — nii firma nimi on —, ei vastuta kuidagi selle eest, et see raha läks nagu vesi liiva. Neil on minu arvates juba praegu vabandused valmis selleks puhuks, kui see protsess kaotatakse — nad ei hakka ka pärast seda protsessi kuidagi vastutama.
[12:50]
Muide, tingimata tuleb öelda, et… Oi, issand, kuidas seda pehmemalt sõnastada.
Delikaatselt.
Asi on selles, et seal tulid ilmsiks sellised üksikasjad. Asi on selles, et enne valimisi avanevad parlamendis istuvatel inimestel lihtsalt silmad. Nad lihtsalt näevad kõike uutmoodi. Praegu on seal opositsiooni tegelased neljakesi…
Kirja kirjutanud, jah.
Selle kirja järgi otsustades tuleb meil selliseid kohtuprotsesse pakkide kaupa. Ja vaat teie, lollikesed, kes vile peale mingi firma enda juurde kutsute ja neile raha taskusse panete. Ilma lepinguta. Kes on selleks paremini ette valmistatud? Mulle millegipärast tundub, et nemad. Nii see paistab kõrvalt.
[13:53]
Ja see toimub taustal, kui rahandusministeerium ei näe võimalust diislikütuse aktsiisi alandada. Diislikütuse hind on meil Eestis 2,25 eurot. Me mäletame suurepäraselt neid aegu, kui diisel oli alati odavam kui bensiin.
Praegu on diisel kallim, jah.
Aga me mäletame neid aegu, kui ühiskond ootas värinaga, millal me selle 1 euro piiri ületame. See tähendab, see oli selline teatud šokk, kui hinnad läksid äkki üle 1 euro liitri kohta. No algul bensiin, siis diisel. Praegu hüppasime rahulikult üle 2 euro.
Ja mis meil välja tuleb: isegi tanklafirmade esindajad ütlevad, et inimesed hakkasid tankima sagedamini, aga vähem. Ja raha on, tankisid. Siin on selline ideoloogia: see muudkui kallineb, kallineb. Aga kunagi peab see ju odavnema. Milleks ma peaksin täna valama 50 liitrit hinnaga 2,25? Võib-olla nädala pärast on alla kahe. Valan parem 20 või 30 liitrit. Kui varem tangiti kuskil 50 liitrit, siis nüüd tangitakse 20–30. Aga see aina kallineb ja kallineb.
Ja meil on veel võimalus sellest rääkida. Kõigepealt suleti üks väin, Hormuzi oma. Nüüd teine.
Nüüd teine.
Inimesed sussides, kummiplätudes võtsid ja sulgesid. Ja kõik.
[16:01]
Ja sellel taustal kuulen ma siin regulaarselt ka neid nuuksumisi selle üle, et järgmisest aastast tuleb täielikult katkestada kütuse ja kõigi fossiilkütuse liikide tarned Venemaalt. Venemaalt, kelle eest isegi Trump praegu välja astub. See tähendab, USA oma 20% toodanguga saab aru, et isegi neil ei jätku praegu, justkui. Neil hüppasid Ühendriikides samuti hinnad. Trump teeb kõik, et seda kuidagi alandada. Aga Venemaa on järjekorras järgmine tootja, neil on 10% toodangust, natuke rohkem. Ja meie loobume sellest.
Milleni sellised loobumised viivad? Selleni, et see kütus hakkab aktiivselt minema. Näiteks Indiasse.
Ja sealt siia.
Ja sealt, ma ei teagi nüüd, kuidas seda vedada tuleb.
Jah, muide, seal jääb kaks varianti.
Ümber Aafrika?
Jah, juba töötab.
Juba töötab. Hästi.
[17:19]
Ja kaitseministeerium, selgub… Mu silmad avanesid ja ei sulgunud väga kaua. See tähendab, kõigi nende toredate uudiste juurde oli puudu sellest, et ma isegi ei aimanud, et see on olemas. Kaitseministeerium ei avalikusta, millistele ettevõtetele eraldati vahendeid Ukraina abistamiseks. Sõjasaladus. Kujutate ette, milline avarus varastamiseks.
Niisiis, nemad seal, nad on kõik väga targad inimesed, riigikontroll ei tea juba 30 aastat, mida nendega teha, riigihankeid ei oska nad korraldada, ei oska mingeid lepinguid ei koostada ega normaalselt täita, ei suuda aruandlust korda teha. See kõik kestab 30 aastat.
Aga neil on, selgub, 200 miljonit, millega nad — kaitseministeerium, see investeeringute keskus ja teised targad inimesed — valivad mingid Eesti firmad, kes siis tarnivad. Ütlen kohe, mida nad tarnivad. Kaupu ja teenuseid mehitamata süsteemide, meditsiiniseadmete ja vastumeetmesüsteemide valdkonnas. Kahtlustan tugevalt, et vastumeetmesüsteem on õhutõrje.
Vist küll.
Viktor, kas te olete midagi kuulnud õhutõrjesüsteemide tootmisest Eestis?
Vaat minu jaoks on see näiteks… No kui on firmad, siis ilmselt on neil midagi.
[19:14]
No meditsiiniseadmed — kui selle alla läheb ühekordne skalpell, siis jah. Mis seadmed… Olen juba selles vanuses, kui saad igasuguste polikliinikute ja haiglate püsikundeks, ma näen ainult väljaspool Eestit toodetud seadmeid. Ma ei näe selliseid, mis oleks meil… Mingi super-duper uhke meditsiiniaparaat — ja et see oleks meil toodetud. Meile tuuakse ühekordsed maskid Hiinast.
No vähemalt oli nii.
Oli, jah. Nii, mehitamata süsteem — see on millest?
See tähendab, kujutate ette, milline avarus? Siin hakkan ma fantaseerima. Asja iva on ju see — needsamad munad, külgvaade. Jutt käib vahendajatest, kes ostavad midagi kuskilt ja, Eestisse sisse toomata, saadavad sinna, Ukrainasse. Aga kui teil pole seda vahepealset… No kas või viisakusest, tooge see vastumeetmesüsteem siia. Fikseerige, milleks.
See on ju logistika, see on ju kallis.
Saadame sinna. Ja mida te ostsite, mis raha eest? Proovi kontrollida. See läheb ju kokkupuutejoonele. Ja kolme päeva pärast öeldakse teile: kõik, lõppes, paugutati ära. Aga kas see üldse jõudis kohale või ei, põhimõtteliselt?
Mäletate, nagu nende ladude plahvatustega, mida seal eriti Lääne-Ukrainas, läänepoolses sõjaväeringkonnas, oli Nõukogude Liidus jäetud kuradima palju piiri kaitsmiseks. Ja mingil hetkel hakkasid need plahvatama üks teise järel, üks teise järel. Arusaadav, seal jäeti midagi alles selleks, et oleks midagi õhku lasta. Aga pärast seda mine loe kokku, kui palju seal plahvatas. Nagu nad ütlevad, seal 8 miljonit mürsku. Kui ma ette kujutasin, et 8 miljonit mürsku plahvatab, läks mul mõistus segi, pole midagi, elati üle, kogu piirkond elas üle. 8 miljonit mürsku põles, plahvatas. Aga kui palju neid seal tegelikult oli? Oh sa pagan.
[21:52]
Ja see on suurepärane. Raudteetranspordist diislikütuseni, millest muide sõltuvad otseselt hinnad poodides. Seda on vaja toiduainete tootmiseks. No olgu, meile tuuakse praegu Lätist, Poolast massiliselt.
Kuidagi, jah.
Aga veokid ja need kaubikud, jah, töötavad peamiselt diislil. Isegi sellel tasandil hakkab pidevalt midagi kallinema.
[22:31]
Seejuures on majanduses üks hea uudis. Otsisin kaua, et kas siin on üldse midagi, ja leidsin selle.
Leidis.
On üks Eesti firma, millel on märgitud — ta osutab IT-teenuseid.
IT, jah.
Norra firma, see on börsiettevõte, see tähendab, selline, mis elab börsi arvel.
Jah, noteeritud börsil ja seal müüakse aktsiaid.
Jah, Norra ettevõte, neil on raha küllaga, neil on seda vaja pidevalt kuhugi investeerida. Nad otsustasid seda tootmist arendada, omandasid 50% osaluse Sunly firmale kuuluvas Eesti ettevõttes Risti Campus OÜ, et arendada Läänemaal Ristil andmekeskust võimsusega 180, kujutate ette, megavatti.
Mul tekivad kohe küsimused. Nii palju kui mäletan, on see umbes 10% sellest elektrienergiast, mis meile Eestisse tuleb. See üksikasi, et see ehitatakse mingi päikesepargi kõrvale, kus on päikesepaneelid, — seda on üldse võimatu naermata lugeda. Andmekeskuste jaoks, mis on loodud info hoidmiseks, töötlemiseks ja, häbenemata öeldes, igasuguste IT-programmide jaoks, sealhulgas propagandistlike, on väga oluline, et need tarned oleksid pidevad, usaldusväärsed. Seal on investeeringu põhikulu igasugused võrgud.
[24:29]
Sisuliselt ehitatakse 36 hektari suurusele alale 6 küüni. See tähendab, seal ei ole vaja arhitektuuris vigureid teha. See tähendab, ehitatakse 6, no nagu ma aru saan, ma vaatasin pilte. See on midagi sellist… Mind saadeti nooruses kolhoosi, heinale. Selliseid sõite oli regulaarselt. Vaat selline heinaküün. No täis topitud loomulikult mitte heina, vaid serverite ja kõige muu sellisega.
Niisiis, kuhu nad on kavatsenud selle 1,7 miljardit sokutada, sest serverid ise ja kõik seadmed tulevad veel peale. Umbes sama suur summa, no see tähendab, poolteisest viieni. Sõltuvalt automatiseerimisest ja püstitatud ülesannetest.
Vaat seal toimub info kogumine, kuhjamine. Kuurid tulevad samasugused nagu Ränioros. Huvilised võivad internetist uurida, millise arhitektuuriga teil tegemist on. Töötajaid tuleb sõltuvalt selle firma huvivaldkonnast ja automatiseerimisest. Nagu teatab kõiketeadev tehisintellekt, arvestatakse seal iga megavati võimsuse kohta 0,2 kuni 3 töökohta. Kujutate ette seda vahet? Lihtsalt uskumatu. See tähendab, töökohti 36 kuni 540. Ja siinsamas teatab tehisintellekt, et tavaliselt töötab sellise võimsuse juures 100 kuni 200 inimest.
Hea uudis, sest on investeeringud. On investeeringud, keegi teenib. Umbes 200 inimest saab võib-olla seal mingi töö.
No muide, mida rohkem neid on, seda madalam on palk.
No jah. See tähendab, kvalifikatsioonitase on lihtsalt madalam. Mida me hakkame tootma? Mida? Kas seal on üldse midagi, mida saab, ma ei tea, süüa, selga panna? Piirkonna arengu põhitingimus on lisandväärtusega kaupade tootmine. See on iga majanduse alus. No see tähendab, on reaalmajandus ja on teenustemajandus. See on midagi, mis võib olla, võib ka mitte olla. Mis on allutatud teatud emotsionaalsete, majanduslike hetkede lainetele.
[27:32]
See tähendab, ma ei tea, kas ma andsin selle meeleolu edasi või mitte, aga tahaks, nagu selles ootamises, minna köit otsima.
No see tähendab… Mihhail, vaat, ilmselt kujuneb selline olukord, et meil seal üleval on poliitikud tõesti mingi ime ootuses või, et midagi, vaat, võib-olla midagi tõesti…
Ma seletan teile, mis ime see on, arvestades üht uudist, mida ma loetlesin. Tuleb investeerida sõtta Ukrainas, tuleb investeerida, tuleb investeerida. Sest kõiki neid adekvaatselt andekaid seal on keegi kunagi veennud, et vaat teie kõrval, noh, milline mugav koht. On naaber, keda tuleb esiteks võita, teiseks tükkideks kiskuda. Teil on kõik tasuta.
Kusjuures pange tähele, kui palju aastaid on möödunud. Üle 80. Sedasama räägiti toona. Vaat teil on mingi piirkond valitseda, saate seda ja seda, saate seal kõik oma kulud tasa. Ja mis iseloomulik, keegi ei õpi midagi. Keegi ei õpi midagi. Ainult nii saab seda seletada.
Pluss, võta laenu, issand. Milleks peaks sul pea valutama? Istud 20 aastat poliitikas, lahkud sealt. Vastutama hakkavad ju teised, sind ei mäleta keegi. Möödub veel aasta-paar, sind unustatakse üldse. Mis siis. Kus see köis on?
[29:24]
Sellised on meil lood. Mul oleks väga hea meel, tõesti oleks hea meel rääkida midagi reaalmajandusest ja sellest, kuidas meil kasvavad edusammud põllumajanduses, energeetikas ja kõiges muus sellises, — ei rõõmusta miski.
Energeetikas, teate, on juba läinud jutuks keskkonnamõjude hindamine, veel midagi. Et me kavatseme ehitada tuumaelektrijaama. Poisid, sõitke Soome, vaadake, milleks see protsess seal kujunes. See tähendab, noh, kui kuskil on kuradima palju tuumaelektrijaamu, on nad seotud mingite konkreetsete kohtadega, noh, nagu Prantsusmaal, eks? Neil on kogu energeetika aatomil. See on läbiproovitud protsess. Aga pole fakt, et see teile sobib. Nii mahu kui ka investeeringute poolest. Seal on hoopis teine asi. Ei saa ju võrrelda Prantsusmaa ja Eesti majanduslikke võimalusi.
Siin võiks pigem rääkida sellest, kuidas Venemaa Põhja-Jäämeres lahendab: laev tuumaenergeetilise seadmega, mis lihtsalt pannakse mingis sadamas ankrusse ja täidab terve piirkonna elektrijaama rolli. Ja kõik. Ja probleemid on lahendatud. Seal ainult kord 10 aasta jooksul, kui vardaid vahetatakse. Too sisse, vaheta, tee hooldus. Ja kõik.
Ei, me otsustasime ehitada päris jaama. Kujutate ette, millised kemplused tulevad projekteerimise etapis, kui piirkonda valitakse. Siin, vabandust, paberitootmise kombinaadi pärast tõusis kogu Lõuna-Eesti tagajalgadele. Ja lõppes sellega, et protsessi isegi lõpuni ei viidud. Olgu, ilmselt pannakse meile. Ida-Virumaad, mis teda ikka kahetseda.
[31:45]
Niisiis, oleks muidugi hea mõnikord häid uudiseid rääkida. Kuhu ka ei vaataks — üks ja sama. Väljavaade on täielikus udus.
Suur aitäh, Mihhail. Aitäh, et meid kuulate. Ja kui oleme veel koos, pange laik. Ja kohtumiseni homme. Soovime edu, sõbrad.
Head aega.
Translation to English from Russian
The blog author did not review the transcript or translations. Everything was generated automatically (using artificial intelligence) and added to the article without any further checks for accuracy or consistency with the original. If you intend to quote the blog author, please first verify the text against what was actually said in the original source (the video).
Duration 32 min
[00:00]
Good afternoon, we are glad to welcome everyone. As is our tradition, with us in the studio is Mihhail Stalnuhhin.
Good day, friends. What shall we dive into today?
What all people understand well enough anyway, what they see when they go to the shops — the economy, the situation that is taking shape, the prospect that really awaits us.
In the light of the Estonian news.
Yes, in the light of the Estonian news. When I was preparing this blog, for some reason I remembered… When some parallels occur to me, I’d better say straight away what they are. There is Samuel Beckett, an English writer. And somewhere after… For them it’s the Second World War. After the war. Literally a few years had passed. And he wrote a play which, in the opinion of some theatre scholars, is the most influential play of the 20th century. It is called «Waiting for Godot».
[01:09]
I must say right away that I have seen two productions of this play, and, surprisingly, this very Godot, when he was spoken of, was sometimes called Gódot, sometimes Godót. I’ll honestly admit, in my opinion it’s Godot, if you take into account the languages it was written in. It is a play of the absurdist kind. That is, the author writes a text that can be understood any way you like. It has been staged very often, at any rate, because you can make anything you like out of it.
Remember, in «The Twelve Chairs» Bender and Kisa Vorobyaninov come to the theatre to see Gogol’s «The Marriage». And the poor Marshal of the Nobility has no idea at all what is going on on stage. Let’s say, when it comes to the classics, this is an extremely thankless business. Starting to unscrew something from them — some wild drug-induced fantasies of the director pour into an action that simply leaves you stunned. But here the play was designed from the outset precisely so that you would have any path to choose from.
But nevertheless the text remains. The main characters sit there and wait for some Godot. And it’s unclear, some interpret it… I watched two productions, I was curious: one in Russian, and the other — I don’t remember in what language, but a translation of the same text was being broadcast. So different that, purely visually, you wouldn’t even realise it was the same thing.
But the point is that they wait for this Godot, and he just keeps not coming and not coming. They discuss some problems, busy themselves with their own things. I remember there was some fuss with boots and all that. The play ends with a boy coming and saying that Godot will come tomorrow. And these two characters decide to go and look for a rope. So that if he doesn’t come tomorrow, they can hang themselves. And of course they don’t go anywhere. They don’t look for anything.
[03:56]
Reading these economic news items gives me the complete feeling that this is a play of the absurd. And we are all thinking only about the fact that it’s time to look for a rope. If not to hang ourselves, then we feel like stringing someone up for this business. But we don’t go anywhere. We just stay put, waiting for this.
Estonia turned out to be among the leaders of the European Union in the decline of rail freight. It turns out we had freight transport. Here in Narva we had a railway junction station. True, it was located in two places. In Narva itself, in the old days, the station had somewhere around 30 of these railway tracks. When trains are being made up, a lot of space is needed.
And for many years I lived next to the station. What was interesting there is that when wagons are let down the hump, they bang into each other, and it’s quite a loud sound. And when you live next to the station for a long time, and this banging carries all night long, people simply no longer… You get so used to it: a child may wake up even at a whisper, but at the same time wagons are crashing over there — and it doesn’t activate him at all, he calmly sleeps on.
All that is long in the past. That picture when you walk across the viaduct over these railway tracks and there are 10, 12, 20 tracks occupied by trains, some going one way, others the other. It seemed to me that rail freight had already ended. Nothing was left of it. At least I don’t see it. But it turns out it existed. And last year volumes fell by 17%. One sixth. That’s sheer madness.
[06:12]
And in terms of the decline in rail transport, we are, generally speaking, real leaders in Europe. Someone else had a decline too, and in some two countries — I don’t remember which ones — it was even bigger than in Estonia. Well, listen, are we going into the negative, or what? That’s just impossible. There you have it: off we go to look for a rope.
Another news item says that Estonia is among the EU countries with the sharpest fall in the job vacancy rate. The vacancy rate is what shows the share of vacant jobs in total employment. There are occupied posts and there are vacant ones. And this share fell from 2.1% to 1.4%.
That is, by a third. They’re going away.
Yes, they’re going away. They’re going away. And that’s while unemployment jumps about, of course, now rising, now falling, but it stays steadily within certain bounds. And interestingly, in Lithuania it’s 2.3%, in Latvia 2.2%. We had 2.1% just now — it fell by a third. That also says something about our economy.
[07:47]
On the day we are recording our programme, a manifestation of collective spirit is taking place.
We talked about it yesterday. That day is already over.
The teachers’ strike, both in schools and in kindergartens. The people striking are those who know they can’t be got rid of. There aren’t enough of them.
Not enough.
If railway workers had such feelings — well, who else — energy workers, or anyone at all, decided to strike, imagine that.
[08:33]
All this is happening against the backdrop of a proposal in the Riigikogu… There are especially talented people there for whom it’s nothing to dispose of our taxes, our money. They believe they have the right to do so. Maybe so. Maybe so.
Estonia’s GDP, according to the World Bank, was 47 billion last year. They count in dollars there; dollars and euros are about level now, so 47 billion. They propose to enshrine in law sending 0.25% of GDP to Ukraine. And this while the budget this year is 18.5 billion in revenue and 19.5 in expenditure. We spend a billion more than we earn.
This is money that is taken every year, for about five years now probably, taken on credit. We haven’t earned it. All these party politicians, their courtesies, these dances in front of the voter — we pay for them out of our taxes, but those are no longer enough. And to please us, they borrow. It’s so simple. Soon nearly half a billion will be going on servicing every year. Not repaying the debt, just servicing this debt.
And so it turns out that expenditure is 19.5. And it turns out that this 0.25% of GDP is 120 million, but in the budget it’s no longer 0.25. In the budget it’s 0.6%. Two and a half times more. Just take the money we pay in taxes, the money we earn, and give it away. Well done.
[10:55]
This is against the backdrop of the legal costs of this state Centre for Defence Investment amounting to hundreds of thousands of euros. There already… When you file a claim with an international court, they ask what amount is at stake. You say: well, 58 million or 70 million. Like the deal with this Indian company. And the fee is immediately set for you… Well, it’s not a tax, it’s a kind of excise.
A fee, yes, of some sort?
A fee. It already costs hundreds of thousands. And the level of the lawyers who represent the parties is so high that, excuse me, it’s not these miserable 200 euros an hour, as in Estonia. It’s different there, the bill runs into thousands an hour. Serious firms work there.
And as a result you don’t know whether you’ll win this dispute or not. Now they console you that if we win in this court, the other side will pay our costs for this court case. And if we lose? We’ll pay their costs as well. The people who made the decision to buy, to buy shells from this DataSell — that’s what the firm is called — bear no responsibility for this money vanishing like water into sand. I think they already have excuses ready in case this case is lost — they won’t be held responsible in any way after this case either.
[12:50]
By the way, it must definitely be said that… Wow, Lord, how to put this more gently.
Delicately.
The thing is, such details have come to light there. The thing is, before elections, the people sitting in parliament simply have their eyes opened. They simply see everything anew. Now four opposition figures there…
Wrote a letter, yes.
Judging by this letter, we’ll have stacks of such court cases. And there you are, you fools, who summon some firm at the blow of a whistle and stuff money into their pockets. Without a contract. So who is better prepared for this? For some reason I think it’s them. That’s how it looks from the outside.
[13:53]
And this is happening against the backdrop of the Ministry of Finance seeing no possibility of lowering the excise duty on diesel fuel. The price of diesel fuel here in Estonia is 2.25 euros. We remember very well the times when diesel was always cheaper than petrol.
Now diesel is more expensive, yes.
But we remember the times when society waited with a shudder for us to cross that 1-euro threshold. That is, it was a certain kind of shock when prices suddenly went above 1 euro per litre. First petrol, then diesel. Now we’ve calmly jumped over 2 euros.
And what do we get: even representatives of the filling-station companies say that people have started filling up more often but with less. Even when there’s money, you fill up. The ideology here is: it keeps getting more expensive, more expensive. But surely it has to get cheaper some time. Why should I pour in 50 litres today at 2.25? Maybe in a week it’ll be less than two. I’ll put in 20 or 30 litres. If before people filled up with around 50 litres, now they fill up with 20–30. And it keeps getting more and more expensive.
And we’ll have a chance to talk about it more. First one strait was blocked, Hormuz. Now another.
Now a second one.
People in slippers, in rubber flip-flops, just went and blocked it. And that’s that.
[16:01]
And against this backdrop I also regularly hear here these whimpers about completely cutting off supplies of fuel and all kinds of fossil fuels from Russia from next year. From Russia, which even Trump now stands up for. That is, the US with its 20% of production understands that even they don’t have enough now, apparently. Prices jumped in the United States too. Trump is doing everything to bring them down somehow. And Russia is the next producer in order, they have 10% of production, a little more. And we are giving that up.
What do such refusals lead to? To this fuel actively flowing, for example, to India.
And from there to here.
And from there — I don’t even know now how it’s supposed to be shipped.
Yes, by the way, there are two options left.
Around Africa?
Yes, that’s already happening.
Already happening. Fine.
[17:19]
And the Ministry of Defence, it turns out… My eyes opened and didn’t close for a very long time. That is, what was missing among all this wonderful news was something I didn’t even suspect existed. The Ministry of Defence does not disclose which companies were allocated funds for aid to Ukraine. A military secret. Can you imagine what scope for theft that gives.
So, there they are, all very wise people; the National Audit Office hasn’t known what to do with them for 30 years; they can’t organise public procurement, they can’t draw up or carry out any contracts properly, they can’t put their accounts in order. This has been going on for 30 years.
And it turns out they have 200 million, with which they — the Ministry of Defence, this investment centre and other wise people — choose some Estonian firms that then supply. I’ll tell you now what they supply. Goods and services in the fields of unmanned systems, medical equipment and counter-systems. I strongly suspect that counter-systems means air defence.
Probably.
Viktor, have you heard anything about the production of air defence systems in Estonia?
For me, for example, this is… Well, if there are firms, they probably have something.
[19:14]
Well, medical equipment — if a disposable scalpel counts, then yes. What equipment… I’m already at the age when you become a regular at all sorts of clinics and hospitals, and I see only equipment produced outside Estonia. I don’t see any that we… Some super-duper fancy medical device — and made here. Here they bring in disposable masks from China.
Well, at any rate that used to be the case.
It did, yes. Right, and unmanned systems — what’s that about?
So, can you imagine the scope? Here I start fantasising. The trick, after all, is the same old thing in a different wrapper. We are talking about intermediaries who buy something somewhere and, without bringing it into Estonia, send it there, to Ukraine. And if you don’t have this intermediate… Well, at least out of politeness, bring this counter-system here. Record it, what for.
But that’s logistics, that’s expensive.
Let’s send it there. And what did you buy, for what money? Just try checking. It will go to the line of contact, after all. And three days later you’ll be told: that’s it, it’s finished, it’s been blown up. But did it arrive at all, in principle?
Remember those explosions at depots, especially in western Ukraine, in the western military district — in the Soviet Union loads of them had been left there to defend the border. And at some point they started blowing up one after another, one after another. Clearly, something was left there so there would be something to blow up. But after that, go and count how much exploded there. As they say, 8 million shells there. When I imagined 8 million shells exploding, my mind boggled — and they survived it fine, the whole area survived. 8 million shells burned, exploded. But how many were really there? Good grief.
[21:52]
And that’s wonderful. From rail transport to diesel fuel, on which, by the way, prices in the shops directly depend. It’s needed for food production. Well, all right, these days it’s brought to us from Latvia, from Poland on a massive scale.
Somehow, yes.
But trucks and these vans — «kaubikud», right — mostly run on diesel. Even at this level something will keep getting more expensive.
[22:31]
Meanwhile there is one piece of good news in the economy. I searched for a long time — surely there’s something here — and I found it.
Found it.
There is an Estonian company that is designated — it provides IT services.
IT, yes.
A Norwegian company, it’s a listed company, that is, one that lives off the stock exchange.
Yes, it’s quoted on the exchange and its shares are sold there.
Yes, a Norwegian enterprise, they have heaps of money there, they constantly need to invest it somewhere. They decided to develop this business and acquired a 50% stake in Risti Campus OÜ, an Estonian company owned by Sunly, to develop a data centre in Risti, Läänemaa, with a capacity of — imagine — 180 megawatts.
Questions immediately arise for me. As far as I remember, that’s about 10% of the electricity that comes to us in Estonia. The detail that it’s being built next to some solar park with solar panels — you simply can’t read that without laughing. For data centres, created for storing and processing information and, to say it without embarrassment, for all sorts of IT programs, including propaganda ones, it is very important that these supplies be constant and reliable. The main cost of the investment there is all kinds of networks.
[24:29]
Essentially, 6 barns will be built on an area of 36 hectares. That is, there’s no need to get fancy with the architecture. That is, 6 will be built — well, as I understand it, I looked at the pictures. It’s something like… In my youth I was sent to collective farms, to make hay. There were trips like that regularly. A hayloft like that. Well, filled not with hay, naturally, but with servers and all that.
So, that’s where they intend to sink this 1.7 billion, because the servers themselves and all the equipment come on top. Roughly the same amount again — well, that is, from one and a half to five. Depending on automation and the tasks set.
Information will be collected and accumulated there. The sheds will be the same as the ones standing in Silicon Valley. Anyone interested can look up on the internet what kind of architecture you’re dealing with. The number of workers will depend on the company’s field of interest and on automation. As the all-knowing artificial intelligence reports, the calculation is from 0.2 to 3 jobs per megawatt of capacity. Can you imagine that difference? Simply incredible. That is, from 36 to 540 jobs. And the artificial intelligence also reports that usually 100 to 200 people work at such a capacity.
Good news, because there is investment. There is investment, someone will earn money. Some 200 people may get some kind of work there.
Well, by the way, the more of them there are, the lower the pay.
Well, yes. That is, the skill level is simply lower. What will we produce? What? Is there anything at all there that you can, I don’t know, eat, or put on? The main condition for the development of a region is production of goods with added value. That is the basis of any economy. Well, that is, there is the real economy, and there is the service economy. That’s something that may or may not be there. Which is subject to certain waves of emotional and economic moments.
[27:32]
So, I don’t know whether I’ve conveyed this mood or not, but, as in that waiting, one feels like going to look for a rope.
Well, that is… Mihhail, probably the situation taking shape is that our politicians up there really are waiting for some kind of miracle, or something, that, well, maybe something really…
I’ll explain to you what kind of miracle it is, taking into account one of the news items I listed. We must invest in the war in Ukraine, we must invest, we must invest. Because all these adequately talented people there — someone once convinced them that right next to you, well, what a convenient place. There is a neighbour who must, first, be defeated and, second, be carved up. Everything will be free for you.
And note how many years have passed. More than 80. The same thing was said back then. You’ll have some region to administer, you’ll get this and this, you’ll recoup all your expenses there. And characteristically, nobody learns anything. Nobody learns anything. That’s the only way to explain it.
Plus, take out a loan, Lord. Why should you worry? You’ll sit in politics for 20 years and leave. Others will be held responsible; nobody will remember you. Another year or two will pass and you’ll be completely forgotten. No big deal. Where’s that rope?
[29:24]
That’s how things are with us. I would be very glad, really glad, to tell you something about the real economy and about how our successes in agriculture, in energy and all that are growing — nothing is cheering.
In energy, you know, there is already talk of an environmental impact assessment, something else. Like, we’re going to build a nuclear power plant. Guys, go to Finland and see what this process turned into there. I mean, well, if somewhere there are a hell of a lot of nuclear power plants, they are tied to specific places, well, like in France, right? All their energy is nuclear. It’s a well-established process. But it’s not a given that it suits you. Either in scale or in investment. It’s completely different there. You can’t compare the economic capabilities of France and Estonia, after all.
Here one could rather talk about how Russia solves it in the Arctic Ocean: a ship with a nuclear power unit that is simply anchored in some port and serves as a power station for a whole region. And that’s it. And the problems are solved. The rods only once every 10 years, when they are replaced there. Bring them in, change them, do the maintenance. That’s all.
No, we decided to build a real plant. Imagine what squabbles there will be at the design stage, when they choose the region. Over a — excuse me — paper mill, the whole of South Estonia reared up. And it ended with the process not even being carried through to the end. Oh well, they’ll probably put it on us. Ida-Virumaa — why spare it.
[31:45]
So, it would of course be nice to tell some good news sometimes. Wherever you look — the same thing. The outlook is in a complete fog.
Thank you very much, Mihhail. Thank you for listening to us. And if we’re still together, give us a like. And see you tomorrow. Good luck, friends.
Goodbye.
Ваш комментарий будет первым