Перейти к содержимому

Рубрика: Юмор

Эстонские тугрики для Крокодила Данди

Газета «День за Днем» в номере за 5 июня 2009 г. поместила ответы ряда политиков Эстонии на вопрос «Полезна ли, с вашей точки зрения, замена эстонской кроны на евро, и если да — то почему?», за что ей — газете — большое душевное спасибо. В следующем далее тексте шрифтом Comic без изменений набран ответ депутата парламента Игоря Грязина. Остальное — сценарий видеоряда, который мог бы гармонично сопровождать откровения профессора Грязина.

На экране — Игорь Грязин. С хитрым ленинским прищуром смотрит в камеру и говорит:

— Представим, что вы бизнесмен из Австралии…

Камера как бы взлетает. Быстро сменяют друг друга удаляющиеся, но узнаваемые виды Таллинна, Эстонии, Европы. В космосе камера на долю секунды замирает — и начинает быстрый спуск на другом краю планеты. Австралия сначала видна вся, но вот она быстро увеличивается — и уже в кадре болотистая пустыня.

Мы видим местного бизнесмена по имени Крокодил Данди. Он наблюдает, как грузят в грузовик шкуры аллигаторов. Затем к нему подходит другой австралийский предприниматель, и протягивает Данди небольшой чемоданчик. Крокодил щелкает замочками — перед ним тугие пачки долларов. Он гладит их мозолистой рукой, достает политическую карту мира. Звучит голос Грязина:

— Смотрите на карту мира и экономические показатели для инвестиций…

Крокодил Данди входит в сарайчик, где хранит принадлежности для разделки аллигаторов и папки с экономическими показателями для инвестиций. С помощью лупы он находит на карте Эстонию, раскрывает одну из папок, изучает ее и удовлетворенно хмыкает. За кадром звучит все тот же голос:

— Выясняется, что Эстония — очень хорошее место для этого. Изучаете, каким образом там производят расчеты и хранят деньги… Оказывается, в эстонских кронах, что звучит как «тугрики», «фантики», «билетики» и тому подобное…

В кадре крупно — озадаченное лицо Крокодила Данди. Он абсолютно уверен в существовании долларов, австралийских и американских. Все эти валюты мельтешат на фоне. Данди слыхал также о евро. Но кроны… «Что это за fucking тугрики?» — думает он. Это у него на лице написано.

— В то же время выясняется, там же, рядом (если смотреть из Австралии), в Словакии и Финляндии оперируют евро…

Данди зорким глазом профессионального истребителя аллигаторов смотрит из Австралии — видит Финляндию и Словакию. Там действительно оперируют евро! «Вот bastards! — думает Крокодил. — Чем оперируют, а? Не то, что это bullshit!» — думает про крону, о которой понятия не имеет.

Мы снова в кабинете профессора Грязина. Он вновь хитро улыбается:

— В пользу чего вы сделаете выбор (если у вас нет ни желания, ни намерений углубляться в принципы валютного комитета эстонской кроны)?

Продовольственная программа в действии

«Крупнейшие производители мороженого в Эстонии Premia и Balbiino отправили президенту Т.Х.Ильвесу большое количество образцов своей продукции, так как он во время своего визита в Вырумаа сказал, что латвийское мороженное намного лучше эстонского…»

Мороженщики обиделись на президента

Президент пробежал пальцами по клавиатуре и перечитал текст. В общем и целом получалось неплохо, но чего-то не хватало. Ильвес закрыл глаза и сосредоточился.

Перед внутренним взором мелькнули триколор и лица коллег — президентов стран ЕС, подводный газопровод и угнетенные финно-угорские народы России, Ансип и купюра в 500 евро, словарь Даля в 4-х томах и строй кайтселийтчиков, снова Ансип и всеевропейская валюта… Казалось бы, всё на месте. И всё же чего-то в тексте не хватало.

С хозяйственного двора президентского хутора Эрма раздалось рычание грузовика, голоса работников, громкий стук. Президент поморщился — «Работать невозможно!» — и решительным шагом вышел из кабинета.

Рычал, как выяснилось, грузовичок с яркой надписью «Palpino» и красочными картинками на всех бортах. То есть он уже молчал, шумели водитель и экспедитор, затаскивающие в дом большие пестрые коробки.

— Что такое? — недовольным тоном буркнул Ильвес.

— Соблаговолите видеть, барин… — склонился в поясном поклоне экспедитор. Шофер же, сдернув с головы заячий треух, просто рухнул на колени и замер. — Фирма «Palpino» просит вашу милость откушать, чем бог послал. Не извольте гневаться, барин, примите подношение!.. Нижайше молим отпотчевать от даров наших и сменить гнев на милость!.. Уж так убиваемся мы, недостойные, что не угодили вам, так убиваемся! Не спим совсем и аппетита лишились напрочь. Чем же мы провинились?.. — подпустил слезу проситель.

— Ну-ну, — похлопал его по позвоночнику президент. — Выпрямись! Ты же свободный человек в свободной стране!

Экспедитор, не меняя позы, глянул исподлобья вверх, в лицо Ильвеса.

— Ничтожностью своей не смею обременять вашу светлость. Позвольте ручку! — попросил он, и чмокнул Ильвеса в перстень на указательном пальце.

На обратном пути в свой кабинет президент благодушно подумал, что страна Эстония нравится ему всё больше и больше. Вдруг его осенило! Он понял, чего не хватало его очередной речи.
Ильвес подсел к своему рабочему столу, достал из кармана бумажку, на которой рукой жены, Эвелин, был составлен некий список:

Конторские крысы

«В Таллинне и Тарту состоялись благотворительные забеги «Конторских крыс» (Rat Race)… Третьей в Таллинне финишировала известный политик Кристийна Оюланд, за которой не могли угнаться ни мужчины, ни фотографы…»

Лучшей «крысой» среди женщин стала Кристийна Оюланд

«Господи! — мучалась Оюланд. — Да что ж он пялится-то?! Хам! Люди ж кругом. И фотографы… Подлез, понимаешь, даже не поздоровался…»

Она глянула мельком на стоящего рядом партайгеноссе Игоря Грязина, камрада по парламенту, затем вслушалась в его мысли. Никакого связного текста Кристина не услышала. Бессвязного, впрочем, тоже. Ритмичные шумы и шорохи в голове камрада напомнили Оюланд голос звезд — запись идущих из космоса ритмичных звуков, некогда прослушанных ею во время экскурсии на один из мощнейших радиотелескопов мира. Взгляд же партайгеноссе Грязина был по-прежнему направлен на Кристину, но сфокусирован на полосе ее тела, умещающейся в диапазоне 120-150 сантиметров от уровня земли.

Организаторы «крысиного» забега объявили разминку. Оюланд послушно попрыгала на месте, и снова посмотрела на Грязина. Тот, проигнорировав упражнения, глазел всё в том же направлении. И почему-то слегка вспотел. Голос звезд в его голове стал несколько громче, ритм космических пульсаций ускорился.

Грязин вытянул из кармана треников носовой платок, вытер лоб. Вместе с платком из кармана выпали маленькие желто-синие картонные квадратики с надписью по-русски — «Твердо стоять!»

Кристина знала, что еще на этих конвертиках написано: «…за интересы Эстонии в Европе! Партия Реформ — профессионалы европейского уровня! Упаковка содержит 1 презерватив Nice, Таиланд. Не для продажи».

«Только этого не хватало!» — возмутилась слегка напуганная, хоть и польщенная экс-министр иностранных дел и глубоко, очень глубоко вздохнула. Глаза партайгеноссе Грязина послушно чуть приподнялись — и опустились в исходное положение.

Операция «Ы» — 2 или Стыдные вопросы

«Вопрос: Ваши соратники по партии высказали Вам мнение, что в условиях сегодняшнего правительственного кризиса премьер-министр должен подать в отставку?
Ансип: Это абсолютная ерунда.
Вопрос: Март Лаар предал Вас в переговорах по новому коалиционному соглашению?
Ансип: Не говорите ерунды. Предал – не предал. Я не знаю, где вы собираете подобные слухи. Мне кажется, что журналистам должно быть стыдно задавать такие вопросы. Спросите ещё, не начал ли я пить, не начал ли курить.
Вместо вопроса: Спасибо.
Ансип: Не за что. Но знаете, вы гоните полный бред…»

Ансип о своей отставке: Это полный бред!

Перед входом в дом Стенбока — резиденцию правительства – Ансипа обступили операторы с камерами и журналисты.

— Граждане журналюги! — обратился сразу ко всем премьер. — Внедряйте культурку! Вешайте коврики на сухую штукатурку!

— Бабуля! — довольно развязно обратился к премьер-министру один из репортеров. — Закурить есть?

— Да, разумеется, — любезно улыбнулся Ансип, копаясь в кармане. — Сам я не курю, но для вас всегда ношу с собой пачечку.

— А вы не скажете, сколько сейчас градусов ниже нуля? — раздался следующий вопрос. Его задал пузатый журналист в насквозь пропотевшей футболке.

— Сейчас узнаем, — пообещал премьер, набирая на мобильном телефоне какой-то номер.

Довести обещанное до конца он, как обычно, не успел: на грудь ему упал гражданин с микрофоном в руке, разящий сложным смесью запахов болгарского бренди, местного пива, солодового виски и водки с томатным соком.

— Вы не скажете, где здесь туалет? — спросил он заплетающимся языком. Подумал, прислушался к ощущениям, и задал следующий вопрос:

— Нет… уже спас-с-сыбо… Вы не скажете, как пройти в библиотеку?

— О, это очень просто, — обрадовался Ансип. — Вам надо спуститься с горы и подняться на холм…

Собеседник прервал премьер-министра:

— А сторож там сильный?

— Не знаю… — расстроился Ансип. — Но я немедленно дам команду, и к вашему приходу он сдаст комплекс ГТО. По результатам можно будет…

Он не закончил фразу, поскольку к нему с громким криком — «Где этот чертов инвалид?» — прорывался сквозь толпу очередной репортер с длинной и узкой бутылкой яблочной «Виру валге» в высоко поднятой руке. Вслед за ним шел оператор.

Дойдя до Ансипа, журналист сунул ему под нос микрофон, показал бутылку, и задал вопрос от своего телеканала:

Семь крон в Стране Дураков

«Депутат Рийгикогу от Партии реформ Игорь Грязин, чья зарплата превышает 50 000 крон, использовал право парламентариев на возмещение расходов и получил обратно семь крон за почтовые расходы… Депутату Рийгикогу возмещаются расходы, связанные с его работой, в размере до 30% от его зарплаты. В прошлом году эта сумма составила 171 748 крон…»
Грязин потребовал компенсировать ему 7 крон

«Бывший генсек Исамалийта А.Аммас опубликовал в газете Lääne Elu мнение, содержание которого сводится к тому, что Партия реформ — полное дерьмо…»
Политик IRL: Партия реформ — полное д…

В мастерской папы Карло вдруг очень противно завоняло. Карло отвлекся от работы и озадаченно повел носом, поскольку больше привык к запаху свежей стружки и пряному аромату дорогого лака. Он, разумеется, не обладал парфюмерными талантами Жан-Батиста Гренуя, но уж как-нибудь мог отличить едкий продукт эманации скипидара от испарений дерьма. И папа Карло понял, что в столярке он уже не один.

— Звали, папаша? — раздался от двери тоненький голосок. Карло повернулся, посмотрел поверх очков, и поежился. Много настрогал он за свою жизнь деревянных болванчиков, но этот как-то особенно не задался. Краснодеревщик обреченно вздохнул.

— Иди сюда, — скомандовал он, откладывая в сторону стамеску. — Быстро! — продолжил Карло, беря в руки топор и пробуя пальцем лезвие.

Буратино без особого желания сдвинулся с места и юркнул за верстак.

— Секиру убери! — потребовал он. Папа Карло подошел к сыночку.

— Я тебе пять золотых дал? — задал он риторический вопрос. — Это по курсу сколько ж будет?.. 50 000 этих… деревянных наших крон!.. Чтоб ты как приличный выглядел, урод! — рявкнул Карло. Топор с глухим коротким звуком вонзился в дерево верстака. — Что ж ты позоришь меня перед людями?

— Обижаете, папаша! — обиженно ответил ему Буратино откуда-то из-за спины.

Столяр медленно повернулся. «Юркий какой!» — с некоторым даже одобрением подумал он. «Да уж, фиг догонишь!» — подумал в ответ деревянный человечек.

Кофе по-свински

«Март Лаар провел довольно оригинальную предвыборную кампанию. На площади Свободы политик раздавал прохожим кофе, и заодно обсуждал некоторые политические вопросы. Желающим в кофе добавляли сливки, сахара не было, но вместо него предлагали конфеты. «Возьмите конфеты, они сладкие», — говорила дама в переднике, помогавшая Лаару раздавать кофе…»

Кофе — предвыборное оружие Лаара

— Härra! Võtke kohvi! — обратился Лаар к очередному прохожему. Тот сначала механически улыбнулся, затем понял, кто к нему обращается, и шарахнулся в сторону. — See on hea kohv! — крикнул в быстро удаляющуюся спину Лаар и с досадой сплюнул.

Бывший премьер-министр огляделся по сторонам.

— Tüdruk! Kas autogrammi tahad? — предложил он проходящей мимо девушке автограф. Та быстро-быстро замотала головой. Председатель Исамаа и РесПублики ловко схватил ее за воротник куртки:

— Nii et ei taha? (Так что не хочешь?) — спросил он ее голосом, тембр и интонация которого заставили бы любого пожалеть об отсутствии у него баллончика с нервно-паралитическим газом.

Девчушка прекратила сопротивление. Лаар, не отводя от нее гипнотизирующего взгляда, протянул руку за спину.

— Ega sul pastapliiatsit ei ole, autogrammi anda? Siin üks küsib, (У тебя ручки нет — автограф дать? Тут одна просит) — задал он небрежным тоном вопрос в пустоту. В руке появилась шариковая ручка.

Лаар зачем-то послюнявил ее кончик и крупными цифрами написал на тыльной стороне ладони девушки число 105.

— Ja nüüd kaks nädalat käsi ei pese! On selge? — запретил он непререкаемым тоном на две недели мытье рук. Затем легонько подтолкнул девчушку в спину:

— Noh mine juba, ära raiska mu aega! (Ну, иди уже, не трать мое время!)

И вновь осмотрелся. Жидкий людской поток обтекал его с двух сторон, и лишь один человек — мужчина подозрительно не-эстонской наружности — тихонько брел прямо на него. После секундного колебания Лаар все же обратился к нему:

— Kohvi tahad?

Винсент Вега, Джимми «Тюльпан» Тудески — и Падар

«По мнению экс-министра финансов Ивари Падара, вплоть до осенних выборов в органы местных самоуправлений в Эстонии у власти будет находиться «майонезное правительство». Падар говорит, что Партия реформ и Союз Isamaa и Res Publica, у которых в Рийгикогу на двоих 50 мест, будут использовать для навязывания своих решений единственного беспартийного депутата — Яана Кундла, который «прославился» тем, что использовал компенсацию расходов, положенную депутатам Рийгикогу, для покупки продуктов, в том числе майонеза»

Падар: Эстонию ждет майонезное правительство

— Не ожидал, не ожидал… — пробормотал доктор, закончив психотерапевтический сеанс. — Для человека, который тупо пустил на дно финансовую систему довольно успешной страны, вы слишком неуверенный… Какой-то странный… Не такой, как все…

Скрестив руки на груди, психоаналитик внимательно оглядел экс-министра Падара. Тот засучил ногами по кушетке, попытавшись встать. Доктор хрустнул накрахмаленным халатом.
— Лежать! — скомандовал он. — Не суетиться!

Падар покорно замер. После двух часов дотошных расспросов ему было даже приятно просто полежать, подумать о новом рецепте маринада.

«Сначала замочить мяско в рислинге 96-го года, обязательно чтоб виноград был с правого берега Рейна… С ма-а-аленькой лимонной корочкой… Потом перекладываем эту нежнейшую баранинку в Шабли Премье Крю Шардоне А.О.С., с лучком для пикантности… — представил он себе, сглатывая слюну, будущий процесс замачивания мяса. — Чуть-чуть кориандра и белого перца… И никакой корицы, это ненаучно! А вот гвоздичку можно попробовать…»

Не знающий сомнений голос психиатра прервал негу основателя шашлычной ассоциации Эстонии:

— Все равно в результате тупо свалите жирную свинину в пиво или кефир, а половину потом еще и спалите!

«Он что, мысли мои читает?!» — выпучил глаза Падар.

— Да какое там… Какие мысли? Не смешите! — поморщился доктор. — Просто думать надо про себя, а не вслух. Давайте-ка лучше делом займемся.

Психотерапевт нажал на кнопку пульта, экран на стене напротив экс-министра слабо засветился.

— Вам нужно освоить несколько ролей. Практически речь идет о вхождении в образ уверенного в себе человека, чтобы матрица самодостаточного поведения наложилась на парадигму собственной психоструктуры для изменения внешних форм ее проявления.

Доктор посмотрел в остекленевшие глаза Падара и сменил тон.

— Значит, так, — сообщил он командным тоном. — Сейчас тупо смотрим несколько отрывков из разных фильмов, учимся говорить уверенно.

Красная ядерная кнопка

«5-ый конгресс финно-угорских народов в Ханты-Мансийске запомнится присутствием четырех президентов и одним политическим скандалом. … Т. Х. Ильвес с трибуны конгресса фактически призвал финно-угорские регионы РФ к самоопределению и независимости…»
Пресс-обзор АИ «Вся Россия» от 5 июля 2008 г.

«Из сообщения канцелярии президента можно понять, что Т. Х. Ильвес, подписав сегодня решение об отставке министров-социалистов, намекнул на то, что и премьер-министр Андрус Ансип мог бы последовать за ними…»

Ильвес намекнул Ансипу об отставке

Москва, Россия

Президент Российской Федерации открыл толстенную папку входящей корреспонденции и устало вздохнул: поверх всех бумаг снова лежало письмо от кремлевской инвентаризационной комиссии. Дмитрий Анатольевич пробежал глазами по набившему оскомину тексту:

«Уведомляем Вас, что данное письмо (за номером 560/КрУД-13ю078.11фа) является повторным напоминанием к предыдущему повторному напоминанию (за номером 7и348/КрУДп-30я988.11бу), являющемуся, в свою очередь, напоминанием к письму (за номером 112д/КрУДо-90ц742.11ли) по итогам инвентаризации от 6.08.2008.

Согласно акта инвентаризации (за номером И77Пр*(6082008)/щ401.83чыз) в ходе составления описи находящегося на балансе канцелярии Президента РФ имущества было зафиксировано отсутствие так называемого «ядерного чемоданчика» (инвентарный номер 0004.ЯШ7266/14о, стандартная модель, в комплекте с наручниками, цвет — «мокрый асфальт»).

Вышеупомянутый инвентарь не был предъявлен к описи, чем нарушены пункт 69 части 3 статьи 489 инструкции по хранению казенного имущества низкого потенциала применения.

Несмотря на то, что вышеназванный «ядерный чемоданчик» является бутафорским, его балансовая стоимость составляет (в соответствии с предписанием МО за номером 19г7Ю67юА11./04) ….. рублей ….. копеек, каковая сумма (не подлежащая разглашению как совершенно секретная в соответствии с постановлением СМ РФ за номером СС1949/ух777ты) будет высчитана с Вас в случае непредоставления инвентаризационной комиссии вышеозначенного бутафорского ЯЧ.

Ставим Вас в известность, что со дня, соответствующего 30-му дню после регистрации в президентской канцелярии данного письма (за номером 560/КрУД-13ю078.11фа, являющегося повторным напоминанием к предыдущему повторному напоминанию за номером 7и348/КрУДп-30я988.11бу, являющемуся, в свою очередь, напоминанием к письму за номером 112д/КрУДо-90ц742.11ли по итогам инвентаризации от 6.08.2008 года) будет начисляться пеня в размере 0,0042% в день на стоимость (являющуюся совершенно секретной) «ядерного чемоданчика».

Дополнительную информацию по сути изложенного в данном письме можете получить по тел. (495) 7 008 994 по средам и пятницам с 9.00 до 14.00…»

Медведев снова тяжело вздохнул и посмотрел в окно. Он точно помнил, что брал этот проклятый бутафорский чемоданчик прошлым летом в Ханты-Мансийск, показать президенту Венгрии «красную кнопку». А вот куда он делся потом?

Хутор Эрма, Эстония

Президент Эстонии открыл папку входящей корреспонденции и внимательно осмотрел ее бархатную обивку. Почты не было. Закончив, таким образом, работу, Т. Х. Ильвес решил расслабиться и поискал глазами маленький чемоданчик со странным двуглавым орлом на серой крышке, в котором — с тех пор, как бросил курить — прятал от супруги сигары и зажигалку. Через полчаса безуспешных поисков Ильвес вспомнил, что в последний раз видел этот чемодан накануне, перед встречей с премьер-министром Ансипом.

Тяжелое подозрение смутило было светлый разум президента, но тут же и испарилось. «Да зачем ему этот чемоданчик? — подумал Ильвес. — Он же уже практически даже не премьер… Так, видимость… Типа — сон, утренний туман… И не курит он… Да и чемоданчик туфтовый, сколько раз на кнопку эту давил безрезультатно…» И президент Эстонии продолжил поиски.

Психушка-то, оказывается, отдыхает!

Не только мне, наверное, знакомо чувство какой-то сюрреалистичности происходящего, его абсурдности, которое иногда появляется при чтении новостей, предлагаемых нам информационными агентствами. Когда с горечью признаешь, что никакие творческие потуги не способны конкурировать не то что с содержанием — даже с заголовками новостных сюжетов. Вот, например, краткий перечень последней недели, и мысли, которые эти новости спонтанно, в первую секунду вызывают.

Ансип: наша бюджетная политика — одна из лучших в ЕС
Прочитаешь вот такое — и думаешь: «Ага! То есть бюджет (принятый в декабре и уже сокращенный на примерно 15%), в котором скоро и помойная крыса с голодухи повесится — один из лучших? А какие тогда — «худшие»? Латвию и Литву, чур, не поминать!»

Пихл: в кризисе правительства виноват Ансип
«Оба-на! А кого, по большому счету, волнует этот ваш «кризис правительства»? Нас всех, кроме Юри Пихла и его сподвижников, волнует кризис экономики. А разборки тех, кто к этому кризису нас притащил — это ваше личное дело! И не впутывайте нас в свою грызню. Идите вон за угол, там и выясняйте отношения!»

Генсек реформистов: а Падар не моет голову!
«Да ну?! Генсек реформистов что — Падару спинку трет в бане? И точно в курсе с тем, на какие части тела бывший министр финансов мыло не тратит? Да плевать на проблемы гигиены соц-демов и реформистов, чистоплотностью вы никогда не отличались — просто держитесь как можно дальше от правительства! И можете тогда хоть совсем не мыться!»

Пихл не знает, почему их вышвырнули из коалиции
«Ну конечно! Все знают — Пихл не знает. Нет, ну про коррупцию знает всё, даже про ту, которой в природе не существует, а тут, понимаешь, руки развёл!..»

Ильвес: чехи не согласны со своим президентом
«А мы? Господин президент, спросите, например, меня, согласен ли я с вами, когда вы высказываетесь по поводу русского языка. Можете это сделать на эстонском, я не против…»

Падар: Эстонию ждет майонезное правительство
«Да хоть горчичное! Лишь бы таких, как ты, господин экс-министр, да твоих смертельных друзей реформистов в нем даже близко не было бы!»

Но — в природе всё уравновешено и гармонично. И рано или поздно каждой проблеме находится решение, на каждый вопрос появляется ответ. Например, такой:

Безнадёга

Правление Народного Союза третьи сутки решало вопрос о вхождении в коалицию с Ансипом и Лааром. От теоретических построений уже давно перешли к практическим опытам и теперь просто ждали. Металлическая дверь в соседнее помещение, откуда доносилось слабое гудение и, иногда, ругательства, была надежно закрыта.

Вдруг щелкнул замок и в дверном проеме показался Виллу Рейльян, многолетний лидер народников. В зеленом хирургическом халате и такой же маске, он медленно опустился на стул и поставил перед собой колбу с дымящейся мутной жидкостью. Вместе с паром, поднимающимся от горловины сосуда, по залу заседаний понесло тошнотворный запах.

— Ну и амбре! — сказал кто-то с чувством. — Не Шанель номер пять, это точно… — согласились остальные.

Рейльян обвел камрадов тяжелым взглядом, устало стянул маску, вытер пот со лба.

— Безнадега полная, — сказал он. — Перепробовали всё, ничего не помогает. Поиграли на концентрациях — без толку. Добавляли и лимонный сок, и розовое масло, и с сакуским пивом эксперимент провели — результат тот же. Несовместимый с нормальной жизнью. Так, кое-какое прозябание обеспечить можно…

Он поднес к лицу колбу, нюхнул, поморщился — «Вот же мерзость!» — и заткнул горловину резиновой пробкой.

— То есть… — медленно заговорил генсек народников Рюйтли, — При разбавлении помоев чистой водой в соотношении два к одному…

— Помои остаются помоями, — подвел итог Рейльян. — Это я вам как специалист по охране окружающей среды говорю.

Повисла тягостная пауза, в углу тихонько всхлипнула экс-министр сельского хозяйства.

— Стесняюсь спросить… — начал кто-то. — На людях опыты проводили?