Перейти к содержимому

Месяц: Май 2010

Рожденная свободной

«Продающуюся в эстонских магазинах еду нельзя употреблять в пищу, поскольку она вредна для здоровья, заявила супруга президента Эстонии Эвелин Ильвес. Как сообщает Delfi, первая леди считает едой только то, что растет на полях и в лесах, а в магазинах, по ее мнению, продается чистая химия…»

Эвелин Ильвес: еду из магазинов есть нельзя

.

Уже смеркалось, когда представительски й автомобиль Тоомаса Хендрика Ильвеса пролетел мимо примерно дюжины легковушек на парковке у ворот, и, мягко урча, подъехал к парадному входу в его резиденцию, хутор Эрма. Президент, поднявшись по ступенькам, немного поелозил ботинками по коврику, благодушно при этом приговаривая:
— Ну, как у нас тут дела? Надеюсь, что хорошо? Это хорошо!.. Я люблю, когда хорошо!.. Потому что когда не хорошо, то это плохо, а я этого не люблю… Это плохо, когда плохо…

Дворецкий — он же управляющий — к которому, собственно, и было обращено это недвусмысленное послание, стоял рядом, молча и с каменным лицом. И лишь когда Ильвес уже собрался шагнуть в вестибюль, в спину ему раздалось деликатное покашливание.

Президент как-то сразу затосковал. И предчувствия его не обманули.

— Господин президент!.. Ваше сиятельство!.. — тихонько пробормотал дворецкий. — Лучше бы вам зайти со двора. А то тут у нас полно журналюг сегодня…

Ильвес понял, что машины в этот час на парковке у ворот означают нечто большее, чем стремление очередных простаков посетить — за дикие деньги! — с экскурсией дом президента. Он поманил управляющего пальцем, и они вдвоем, стараясь не шуметь, отошли за угол дома.

— Ну?.. — нетерпеливо и даже несколько угрожающе молвил Ильвес.

Крыса с сарделькой

Недавно меня осенило. Я вдруг понял, как нагляднее всего можно было бы представить правительство Ансипа. Но сначала — небольшая история с anekdot.ru:

«Как-то квасили с шахтерами, и после того, как сливу слегка залили, прозвучала такая история. Значицца, представим себе такую картину: сидят шахтари в забое, обед, все достали тормозки, ну и восстанавливают силы тем, что жена положила. На крыс, что рядом шастают, особого внимания не обращают — привыкли. Один крепильщик, назовем его Вася, кроме того, еще читает газету, и так этим увлекся, что не усек, когда крыса стырила у него одну сардельку с газеты, на которой был разложен обед. Он этот произвол увидел, когда хвост убегающего преступника уже прятался в рядом лежащую 6-и дюймовую трубу. Сказать, что возмущению его не было предела — это не сказать ничего. Вася подрывается — и к трубе, быстро затыкает выходы с двух концов и мозолистой рукой авангарда пролетариата давай лупить по трубе молотком. Через пару минут обедающий народ эта экзекуция начинает напрягать: „Вася, попусти, крыса там, наверное, уже ласты склеила“. Тот еще для верности десяток раз ударил, потом наклоняется, открывает один вход, светит вовнутрь коногонкой и далее — охреневшим голосом:

«Осталась одна Таня…»

Год назад, на вторую годовщину «бронзовой» ночи, я предложил создание в Нарве нескольких общественных музеев, тематически отражающих события Второй Мировой войны. На фоне героизации в современной Эстонии и самого фашизма, и его пособников эта идея получила одобрение и поддержку нарвского горсобрания.

Минувшей осенью уже была подготовлена и соответствующим образом оформлена экспозиция «Немецкие концентрационные лагеря». Она размещена в Хоровой школе, но регулярно оттуда выезжает в школы, и не только нарвские, где служит наглядным пособием при проведении уроков истории. Теперь открыта и экспозиция общественного Блокадного музея, а осенью, надеюсь, появится и музей Освобождения.

Готовить блокадную экспозицию было для меня гораздо труднее. Дело пошло только тогда, когда я полностью пересмотрел принцип подбора материалов: если для стендов, посвященных ужасам концлагерей, я подбирал более информативные фотографии и обязательно — текстовую фактическую информацию, то блокада Ленинграда представляется мне более эмоциональным материалом. В результате я вовсе отказался от пояснительных текстов.

Далее — сами стенды этой экспозиции (6 Мбайт). С одним очень существенным добавлением: с нарвскими блокадниками, которых более 200 человек, мы договорились, что будем продолжать работу над экспозицией — пока это только начало.

Все фотографии можно увеличить, нажав на них.

Чугунный Ансип

Третьей годовщине «бронзовой ночи» посвящается

.

Однажды Лайне Янес, еще в бытность свою министром культуры, неожиданно зашла в гости к Ансипу. Деньги понадобились на культуру, она к нему и потопала. Совершенно, как уже упоминалось, неожиданно.

Не в том смысле неожиданно, что шла-шла, и вдруг — опа! — где это я? У Ансипа, что ли? Ну, ё-моё! Какая приятная неожиданность… А в том смысле неожиданно, что без предупреждения. И даже вошла не постучавшись.

Весьма опрометчивый Лайне Янес поступок тем самым совершила. Ансип к описываемому времени был порою неадекватен даже в состоянии покоя, а уж если испугать!.. Если сзади подойти и руку на плечо ему пристроить, то свободно мог эту самую руку откусить. Клац зубами — и всё, дуй на протезирование. Что значит — «сегодня не могу, мне в бассейн надо»? А грести ты чем собираешься, мыслитель? Давай-давай, не задерживай — к доктору, за новыми лопастями.

К тому времени уже и профсоюзы, и газетчики с телевизионщиками — и еще много какого народу с искусственными конечностями ходило… Правда, министру культуры ничего не грозило: Ансип никогда не отгрызал конечности тем, у кого уже отсосал мозги. Хотя — никогда не говори никогда!.. Всегда бывает первый раз.

Ну вот, заходит Лайне в кабинет премьер-министра, и застает его врасплох: стоит Ансип на табурете, поверх костюма простыней наподобие римской тоги обернутый, а напротив него товарищ очень творческого вида большой кусок пластилина месит. Что это скульптор, министр культуры сразу просекла. Уж в этих скульпторах-композиторах Янес превосходно разбиралась: если постоянно напевает или насвистывает — скорее всего композитор, лепит чего-то там — скульптор. По диплому как минимум. Где-то в глубине души ей иногда хотелось сказать то одному, то другому деятелю: «Ну, чего ты все лепишь? Что это у тебя? Зайка? Ах, символический образ родины… Слышь, гений, пошел бы ты, оперу лучше попробовал написать, что ли…» Но — нельзя. Если человеку уже выдан диплом скульптора, то терпеть его произведения придется, никуда не денешься.