Рубрика: Экономика

Когда Рийгикогу обсуждал, становиться нам заложникоми Греции или нет – то есть рисковать ли бюджетом Эстонии во имя т.н. европейской солидарности (в то время, когда внутри страны никакой солидарностью и не пахнет) – министр финансов Юрген Лиги довольно осуждающе отозвался о том, что наш парламент чуть ли не единственный, который на эту тему вообще дискутирует, что почти все остальные, кроме Германии, доверили решать подобные вопросы своим правительствам.

Прозвучало это так, как будто позорно быть не со всеми, не в едином строю. Чего, действительно, думать – делай как все и всё.

И я вспомнил, глядя на министра Лиги, одно довольно известную фотографию, сделанную в 1936 году в Гамбурге. На ней запечатлен проходящий на судостроительной верфи митинг, в кадр попало почти сто человек, и сняты они в момент, когда – то ли встречая какого-то бонзу, то ли просто под какой-то лозунг – все они вытянули руки в нацистском приветствии. Все – кроме одного.

Человек на фото, отказавшийся от приветствия кого–то, в кадр не попавшего – Август Ландмессер, рабочий верфи. Он просто скрестил руки и прищурил взгляд. Этого было достаточно, чтобы высказать своё презрение к происходящему и, в итоге, остаться в истории. Иногда достаточно жеста, чтобы попробовать спасти мир.

В минувший четверг, почти до полуночи, парламент Эстонии решал – быть нам гарантами Греции или нет. Много было сказано на эту тему, в том числе и такого, что кажется совершенно невероятным.

Один из депутатов вышел на трибуну и принялся цитировать газетную статью, автор которой не поленился перечислить все финансовые и социальные блага каждого из 300 членов греческого парламента. Имея в виду, что, мол, те ли это люди, с которыми стоит сотрудничать, если в то время, когда их страна катится в пропасть, они могут похвастать следующим:

— зарплата депутата парламента Греции – 8 594 евро в месяц плюс 150 за членство в комитете;
— доплата на контору – 5 000 евро плюс компенсация аренды и коммунальных расходов плюс четыре оплачиваемых секретаря и один советник плюс 200 евро в месяц на мобильную связь и 3 300 в год на четыре настольных телефона;
— четыре премии, к праздникам и отпуску, в год – 1 000 евро;
— бесплатный проезд на автобусах, поездах и кораблях плюс до 60-ти бесплатных авиаперелетов в год плюс бесплатный вход в общественные учреждения, например, музеи;

Министр образования Аавиксоо неоднократно, в том числе встречаясь в парламенте с фракцией Центристской партии, говорил о тех целях, которые преследует Министерство образования при проведении реформы высшего образования. И он, и представители правящей коалиции говорят о недопустимости ситуации, когда из 70 тысяч студентов лишь 10 тысяч в результате и заканчивают ВУЗы и работают по полученной специальности – причем в Эстонии, а не где-нибудь еще. И в целом с такой постановкой вопроса можно согласиться, если бы не несколько «но». Об одном из них расскажу подробнее.

Учащийся с полной нагрузкой студент должен на что-то жить. Но системы учебных пособий, которые должны были сопутствовать реформе, пока нет. И получается замкнутый круг. Если студент из малообеспеченной семьи будет работать хотя бы на полставки, то с большой долей вероятности он не сможет выполнить учебную программу, то есть стопроцентно набирать каждый семестр требуемые 30 учебных пунктов – и в результате ему придется платить за обучение. Если не работать параллельно с учебой – то как прожить?

Таким образом, система образования, которую с помпой рекламируют как бесплатную, обойдется нам очень дорого. Из процесса окажется исключена значительная часть молодежи из малообеспеченных семей. Эти, часто очень талантливые юноши и девушки, или будут искать возможности получения образования в других странах, или вообще от него откажутся. На армейском сленге это называют невосполнимыми потерями.

Опять он в лужу сел. На этот раз – на теме коррупции:

«Единственное, где у нас есть проблемы с коррупцией, — уровень местных самоуправлений», — заявил президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес в интервью приложению Financial Times. Как пишет Õhtuleht, приложение к газете Financial Times – журнал T Magazine — попытался выяснить у президента Эстонии: благодаря чему в нашей стране самый низкий среди государств Центральной и Восточной Европы уровень коррупции? «Это связано с э-правительством, это результат прозрачности», — пояснил глава Эстонии. По словам президента, проблемы с коррупцией у нас только на уровне местных самоуправлений, потому что туда в части установления прозрачных процедур парламент не может законодательно вмешиваться…»

Совсем беда с президентом. Ведь каждый ребенок знает (тот, разумеется, который не поленился ввести в поисковую систему Google слова Kuritegevus Eestis 2010 и прочитал страницы 84 и 85), что в 2010 году (за прошлый год еще данные не подбиты) всего было зарегистрировано 223 коррупционных преступления. Из них:

36 – в местных самоуправлениях;
32 – в юридических лицах, таких как KIK (Центр инвестиций в окруж. среду) и т.п.;
41 – в полиции, в суде и тюрьме;
61 – в министерствах (в т.ч. в силах обороны), в уездных управах и прочих госучреждениях;
И т.д., и т.п.

Чего не занимать нашему премьер-министру, так это последовательности: если уж он нарисовал себе картину мира, то будет до последнего отстаивать каждый мазок. Теперь подробности.

Недавно я проштудировал 3-ий и 4-ый тома монографии «Eesti põllumajandus XX sajandil» («Сельское хозяйство Эстонии в XX веке»). Без слез этот труд читать невозможно, а некоторые статистические данные настолько убийственны, что их просто невозможно не запомнить.

А во вторник в парламенте премьер-министр рассказывал о своем видении роли Эстонии в ЕС, и отвечал на многочисленные вопросы. И вот в одном ответе прозвучало такое: «Экономика Эстонии является типичной экономикой экспортирующего государства…» (« Eesti majandus on tüüpiline eksportiva riigi majandus…»).

Услышав столь смелое заявление, я решил задать премьеру такой вопрос:

«М.Стальнухин: На один из ранее прозвучавших вопросов вы ответили, что «экономика Эстонии – явно экспортная». Я напомню вам некоторые данные.

В годы с 1991 по 2003 совокупный объем сельскохозяйственной продукции Эстонии уменьшился в два раза и результатом стало то, что с 1993 по 2008 гг. баланс импорта и экспорта продукции сельского хозяйства ушел в минус на 45,2 миллиарда крон. В этот же период суммарный отрицательный баланс Эстонии (по всем видам товаров) составил 366,4 миллиарда крон. Как вы прокомментируете свое утверждение, что наша экономика – экспортирующая, если минус внешней торговли превышает четыре годовых государственных бюджета?»

Данные я привел по упомянутой выше монографии (4 том, стр. 36), вышедшей под редакцией хорошо известных экономистов, поэтому сильно удивился, услышав ответ: