Блог Михаила Стальнухина
[Потеряна 1 фотография]
Субботник, посвященный памяти эстонцев, павших в боях за освобождение города Кингисеппа Ленинградской области, провела 6 мая группа жителей Нарвы (Эстония). Как сообщили корреспонденту ИА REGNUM Новости в администрации Кингисеппа, в субботнике по уборке мест захоронения Эстонского стрелкового корпуса приняли участие председатель городского собрания Нарвы Михаил Стальнухин, его заместитель Лариса Оленина, представитель Союза ветеранов Нарвы, а также одиннадцать старшеклассников нарвских школ и гимназий. Нарвитяне активно поработали на уборке памятных мест и высадили там цветы, саженцы которых приобрели на личные средства Михаил Стальнухин и Александр Ефимов, депутат нарвского городского собрания. Инициатива провести субботник на месте захоронения бойцов Эстонского стрелкового корпуса в преддверии 9 мая родилась во время предыдущего визита нарвской делегации в Кингисепп. Тогда, 1 февраля 2009 года, гости из Нарвы прибыли в город по приглашению администрации Кингисеппа, чтобы принять участие в праздновании шестьдесят пятой годовщины освобождения этого города от немецко-фашистских захватчиков.
Как отметили организаторы субботника, они надеются, что отныне подобное мероприятие в память о героях-эстонцах, сложивших свои головы в борьбе с «коричневой чумой» двадцатого века, станет доброй традицией нарвитян.
Напомним, что в городе Кингисеппе есть мемориал воинам 8-ой эстонской стрелковой дивизии. Там расположены около 80 могил эстонцев, погибших при освобождении Кингисеппа. Мемориал отреставрирован за счёт городского бюджета в 2005 году. Как сообщили ИА REGNUM Новости в администрации Кингисеппа, официальные эстонские лица не проявляли интереса к захоронению своих соотечественников.
— ПБК, «Новости Эстонии»: Нарвитяне привели в порядок могилы воинов в Кингисеппе
«Центристская партия отрицает предположения о том, что известные люди, которые вступают в партию, что-либо получают взамен»
Спекуляции: центристы премируют вступающих в партию знаменитостей?
— Я знаю, где взять недостающие миллиарды, — тихонько сказал Ансип, постукивая пальцами по подоконнику. И был абсолютно прав в одном: важные вещи надо говорить тихо, не повышая голоса, тогда к тебе всегда будут прислушиваться.
Ивари Падар, учредитель Ассоциации Барбекю Эстонии, и, по недоразумению, ее же министр финансов, надраивал в этот момент пару своих парадных шампуров, и ни на секунду не замедлил возвратно-поступательных движений бархотки, плавно скользящей по сверкающей стали.
«Похож на самурая, готовящегося к харакири…» — подумал Ансип. «Не дождетесь…» — подумал в ответ Падар.
— Ну и где? — спросил он уже вслух. — Где их взять?
— Ты слышал о том, что центристы немерено одаривают людей, вступающих в их партию? — поинтересовался премьер.
Падар утвердительно кивнул:
— А как же, мы ж теперь городские, газеты читаем.
— Так вот… — Ансип заговорщицки оглянулся. — В наших трех партиях, у реформистов, асоциал-демократов и Исамаа с Рес Публикой — примерно 18 тысяч человек. А можно обойтись и тремя… Так я что предлагаю — давай им, центристам, лишних отдадим! Только так, чтобы одарили они именно нас, а не этих… перебежчиков…
Падар посмотрел на премьер-министра с изумлением:
— И тебе что, совсем не жалко наших однопартийцев?
— Кого? — не понял Ансип. — Этих, можно сказать, будущих центристов? Да я их уже практически ненавижу! И вообще: можно подумать ты, камрад, жалеешь свинью, которую на шашлык пускаешь.
«Мэр Таллинна Э.Сависаар сказал, отвечая на вопрос Äripäev, что премьер-министр А.Ансип собирается разбазарить госимущество в такое время, когда за него невозможно получить справедливую цену»
Сависаар: Ансип выбрал для продажи госимущества не то время
— …И выход у нас один — центристы! — тяжело вздохнул Ансип.
Министр финансов Падар при последнем слове суеверно поплевал через левое плечо. Все три плевка точно легли на стенку стеклянного ящика чуть позади министерского стола. Ансип пригляделся.
— Слушай, камрад, — сказал он Падару. — Я в который уже раз в твоем кабинете, и только сейчас понял, что это у тебя там аквариум стоит. Только зачем ты его так заплевал? Слишком часто центристов поминаешь, — пожурил Ансип коллегу по правительству. — А рыбкам неудобство, им же ничего наружу не видно.
Премьер встал и подошел к стеклянному кубику. Вблизи он ощутимо попахивал, его давно сдохшие обитатели чешуйчатыми поплавками колыхались на поверхности воды.
— Оба-на! — обрадовался Ансип. — А я все время думаю — откуда в минфине вонь такая в последнее время? Даже тебя, камрад, подозревал в нехорошем. Чего трупики-то не выловишь?
— Они там для дела, — ответил Падар. — Приходит кто-нибудь денег просить, а я его — хоп! — носом в аквариум: вот, мол, даже золотым рыбкам финансирование пришлось уменьшить, вишь, мол, горе-то какое…
— Слышь, камрад, — задумчиво произнес премьер, — а отчего это они у тебя брюхом кверху плавают, а мои, которые тоже все передохли, сразу на дно опускаются?
— А чем ты их кормил? — поинтересовался министр финансов.
— Корми-и-ил? — протянул Ансип. — Я — за либеральную экономику, за свободный саморегулирующийся рынок. Во всем. Я им воды налил? Пусть спасибо скажут. А пропитание каждый должен сам себе искать.
«Несмотря на то, что хутор Эрма принадлежит Т.Х.Ильвесу, предприятие Eesti Energia направило договор и счет на 300 тысяч крон за перестройку элетростанции в президентскую канцелярию»
Личные дела президента решает его канцелярия
Ильвес как мог строго посмотрел на заведующего своей, президентской то есть, канцелярии, вбежавшего в кабинет по «тревожному» звонку.
— Ну и что я, по-твоему, буду там делать без электричества? — спросил он с надрывом. — С Эвелиночкой — и без энергии?
— Где? — не понял заведующий.
— На хуторе на своем, на Эрма, — пояснил президент.
— Не знаю, — честно признался начальник канцелярии. — А что, свет отключили? Мы вроде исправно платим… Может, провода просто кто-то срезал?
— Как с вами трудно, с местными… — вздохнул президент. — Ставлю вопрос ребром: зачем тебе вторая канцелярия? Вот зачем нашей милой, но маленькой родине целых две президентские канцелярии?
— Две? — удивился заведующий. — Абсолютно незачем. Тут и с одной-то не знаешь… — начал он, и прикусил язык. — А откуда, собственно, информация? — спросил он, вопросительно кивнув куда-то в потолок.
— Да нет, — поморщился Ильвес. — При чем тут ЦРУ? Да и зачем? Если про это уже в интернет-версиях газет пишут.
Президент кивнул на монитор своего компьютера.
— Решил в русском языке поупражняться, влез в интернет — и на тебе — сплошное расстройство! Читай! — скомандовал Ильвес и сам повел пальцем по строчкам текста:
«В Эстонии было много разных министров финансов, и нынешний министр Ивари Падар совсем неплох, может быть единственная его проблема, что он хороший человек, сказал член парламента Игорь Грязин»
Грязин: Падар просто слишком хороший человек
Заседание правления Партии Реформ уже закончилось, все разошлись по домам, и только премьер-министр и депутат парламента Грязин продолжали разговор. Рядом, недовольно ворча, елозила тряпкой по паркету уборщица.
— Натащут грязи, убирай тут за ними, — бурчала она.
— А? — откликнулся Грязин.
— Не отвлекайся, тебя никто не звал, — скомандовал Ансип, и звонко пощелкал пальцами перед лицом парламентария.
— Но я же слышал… — запротестовал было его собеседник, но, взглянув на премьера, сконфуженно замолчал.
— Вот ты что сказал? — спросил Ансип после короткой паузы. — Ты, партайгеноссе, сам-то себя понял?
— А я что? — стушевался Грязин. — Я — ничего…
«Вот именно — полное ничего…» — подумал премьер, и прислушался к реакции. Но Грязин в ответ ничего не подумал, поскольку просто не имел подобной привычки.
«Интересно, что у него в голове творится?» — задумался Ансип и заглянул туда, где у прочих его коллег обычно клубились какие-то мысли. Подсмотренное им один в один копировало творчество Роберта Хардгрейва — красиво, пышно и абсолютно непонятно, как с таким можно жить.
[Потеряно 13 фотографий]
«Эстонские неграждане получают письма от министра внутренних дел Ю.Пихла, где он информирует «серопаспортников» о возможностях получения ими эстонского гражданства. Как сказала пресс-секретарь МВД, речь не идет о кампании, агитирующей неграждан получать гражданство ЭР. … То, что письма люди получают лично, означает не что иное, как индивидуальный подход министерства к персональной ситуации жителей страны»
Министр МВД рассылает письма негражданам
Пихл, все больше мрачнея, слушал доклад директора КаПо.
— …И мы тогда взяли под негласное наблюдение ход расследования, — вещал тот. – Шутка ли – пропал целый министр народонаселения. После ряда тщательно разработанных и спланированных оперативных действий…
Министр внутренних дел поморщился:
— Слушай, кому ты лапшу на уши вешаешь? Давай по делу!
— В общем, — заторопился капошник, — в полицию позвонил сознательный гражданин и сообщил, что на берегу озера Майму им обнаружены предметы дорогой женской одежды без каких-либо признаков ее обладательницы. Выехавший на место полицейский патруль обнаружил в правой туфле читательский билет на имя Урве Пало и записку с текстом: «Простите меня, люди добрые! И ты, Юри, прости…»
— Озеро обыскали? – перебил его Пихл.
— Даже перекачали в канализацию! Оно небольшое, полгектара, максимальная глубина – полтора метра.
— Что нашли? – торопил события министр.
— Хрустальный череп со светящимися глазницами и с удлиненной затылочной частью, а также скелет неизвестного, который по зубом идентифицирован как группенфюрер SS Генрих Мюллер, неизвестно куда пропавший в 1945…
«Шеф МВД Юри Пихл направил в парламент ходатайство об изменении конституции Эстонии. Он просит о возможности читать частную переписку и прослушивать телефонные разговоры. Если родина в опасности. … Депутаты парламента отнеслись скептически к предложению Пихля, поскольку не поняли условий, при которых министр желает все знать»
Пихл хочет подсматривать и подслушивать
В кармане у Пихла пискнул телефон. Министр как можно незаметнее для окружающих достал его и открыл сообщение. На экране появилась жуткая морда, как будто слепленная из нескольких кусков.
«Что творят!? Вот хулиганы, мать их! — подумал Пихл. — И куда полиция смотрит?» Он стер сообщение, о чем тут же пожалел: эх, надо было посмотреть, с какого номера эту гадость прислали…
Телефон снова подал голос. На этот раз сообщение было текстовое: «Привет-привет! Как дела? Как здоровье? Как поживаешь? Как семья? Как работа?» — как раз в стиле министра народонаселения Пало.
«Чего надо?» — на пределе галантности ответил Пихл.
«Есть новости. Хорошие!!! 🙂 !!!» — отозвалась Пало.
«Зарубежные?» — спросил Пихл.
«Ха-ха! 🙂 !», — пришло в ответ. И тут же следом — «Привет-привет! Как дела? Как здоровье? Как поживаешь? Как семья? Как работа?»
«Какая, однако, смелая женщина!» — скрипнул зубами Пихл.
«Люди, которых во время подавления «бронзовых» беспорядков содержали в Д-терминале, возможно, сегодня благодарны за то, что им не дали ввязаться в погромы и драки, заявил в интервью газете «Столица» министр внутренних дел и председатель социал-демократической партии Юри Пихл»
— Юри Пихл: Те, кого содержали в Д-Терминале, возможно, нам благодарны
«А за что их в Д-терминал отправили, если они даже подраться и погромить не успели?»
— Вопрос анонимного комментатора
В кабинет Пихла вошла Пало с большим листом, на котором был нарисован чей-то портрет. Министры сдержанно поприветствовали друг друга.
— Даже не знаю, как это тебе рассказать, камрад, — издалека приступила к теме своего визита министр народонаселения.
Пихл жестом пригласил ее пересесть на другой, прикрученный к полу, стул, включил настольную лампу и направил ее свет в лицо Пало.
— Так легче исповедоваться? — осведомился он заботливо.
— Значительно! — отозвалась коллега, поправляя складки на юбке.
— Будем молчать или будем сознаваться? — рявкнул Пихл, и легонько хлопнул по столу кулаком. Самописцы сейсмографов на метеорологических станциях Эстонии чуть увеличили амплитуду колебания, а Пало, наоборот, колебаться перестала.
— Понимаешь, камрад, я недавно провела один эксперимент, — затараторила она. — Цель которого — выяснить, как инородцы к нам, социал-демократам, относятся. Перед выборами это надо знать, согласен?
— Вопросы здесь задаю я! — по привычке уточнил Пихл. — И что?
— Методика, значит, такая… Берем группу этих самых инородцев, но таких, которые знают, что есть в природе министр внутренних дел, даже слышали где-то его фамилию, но вот внешне его — то есть тебя! — никак не представляют. Визуальный ряд, короче, отсутствует. И вот мы просим их составить твой воображаемый фотопортрет. И получаем ясную картину, четко объясняющую, что они о тебе — и о нас всех — думают после Д-терминала, годового отчета КаПо и прочих мелочей. И вот… даже не знаю, как это тебе показать…