Перейти к содержимому

Рубрика: Юмор

Прослушка

«План МВД повесить на фирмы связи расходы, связанные с прослушиванием телефонов в ходе следственных действий, вызвал резкое осуждение телекоммуникационных фирм. … Хотя сейчас закон обязывает государство погашать расходы фирм связи, возникшие при обеспечения прослушивания телефонов, долг государства перед ними уже превышает 20 миллионов крон…»

Государство хочет повесить связанные с прослушиванием расходы на шеи фирм связи

.

Ансип задумчиво посмотрел на затылок сидящего перед ним камрада, сосредоточился и мысленно послал ему приказ бояться. Это не вызвало никакой видимой реакции. Хотя другие члены правительства в аналогичной ситуации тут же начинали седеть.

Тогда премьер-министр неслышно протянул вперед руки и пошевелил пальцами на расстоянии нескольких сантиметров от ушей министра внутренних дел Померанца. Опять — никакого эффекта. Хотя у других, что было многократно проверено, уши начинали нервно вздрагивать и хаотично крутиться в разные стороны, а волоски на них топорщились как наэлектризованные.

Ансип взял с подоконника забытые уборщицей ножницы и тихонько лязгнул ими рядом с шеей Померанца. Вновь ничего… «Хотя любой нормальный министр, — подумал премьер, — уже визжал бы от ужаса. С кем работать приходится?.. Как всё-таки с ними трудно, с этими эмвэдэшниками… Совершенно бесчувственные, что Пихл, что этот…» — вздохнул, жалея себя, Ансип, обошел стол и сел напротив Померанца. Тот по-прежнему не двигался. Премьер-министр постучал пальцами по столешнице, и очень неприязненно посмотрел на собеседника:

Детство героя

Подобно великим героям древности, Ансип проявил себя уже в младенчестве. Его тогда даже хотели назвать Гераклом, что, как известно, означает «Прославленный Герой», но — воздержались из деликатности и опасения, что затмит он тогда мифологического героя, сына Зевса, первым получившего это имя.

Очень трудно представить себе такого, как Ансип, грудным младенцем. В некоторых общественных формациях понимание этого феномена — невозможности соотношения половозрелого мудака с пухлым и пускающим пахнущие молоком пузыри грудничком — приводили к созданию стихотворных шедевров типа «Когда был Ленин маленький, с кудрявой головой…» Тем не менее, он им был. Он — в смысле, Ансип. Им — в смысле, младенцем…

И вот тогда, как предвестие будущих потрясений, и приключилась эта история. Для кого-то трагическая, но в целом очень поучительная.

Начиналось же всё достаточно тривиально: Ансип лежал в колыбельке посреди Змеиного луга. Есть такое место в центральной Эстонии, славящееся неимоверным количеством гадюк на метр квадратный. Из чего вдумчивый читатель, не лишенный аналитического мышления, легко сделает вывод, что уже тогда Ансип умел достать окружающих до самых печенок. Ну, не сама же эта люлька на это зловещее место переместилась. Имели, наверное, к этому какое-то отношение те несколько человек, что в описываемое время стояли, чего-то дожидаясь, по периметру Змеиного луга с биноклями.

Вот. Лежит Ансип в своей зыбке, угукает. А из травы уже поднимают головы змеюки, которым запах несвежих пеленок мешает сосредоточиться на продолжении рода, ради чего, собственно, они на это поле и сползлись. И поскольку угуканье не прекращается, а запах даже усиливается, то и начинают они смыкать кольцо вокруг колыбельки будущего героя. Еще не зная, что это будущее вот-вот наступит.

Как вывести из строя Генштаб

«Генеральный штаб Сил обороны Эстонии в последнее время практически неработоспособен: офицеров отвлекает от службы навязчивый запах жареного мяса. Как сообщает Õhtuleht, доносящийся из расположенного по соседству ресторана Lido запах шашлыка пропитал все кабинеты Генштаба, некоторые офицеры ни с того, ни с чего бросают работу и идут обедать. В Lido признают, что в последнее время число обедающих в этом заведении офицеров действительно выросло…»

Генштабу Эстонии мешает шашлык

.

Осоловевший министр обороны сидел во главе стола, напрягая все силы в борьбе со сном. Глаза, тем не менее, слипались. Потому что сил уже почти не было.

— Всего три часа у вас тут торчу, а уже два раза в Лидо сбегать успел, — сказал он в пространство, направив взгляд вроде бы на портрет президента. Два десятка старших офицеров Генерального штаба, коротающих время на созванном министром совещании, никак не отреагировали на это сообщение. — Будто медом там намазано… Блин! В печенке у меня уже этот ваш ресторан сидит!

Министр Аавиксоо тяжело вздохнул и расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. Стало вроде как легче. Половина присутствующих офицеров уловила лишь три слова в тираде министра обороны и, представив себе блины, фаршированные печенкой и политые медом, с трудом подавила тошноту. Остальные, не зацикливаясь на словах, по-своему отреагировали на движение Аавиксоо, незаметно ослабив поясные ремни.

— Итак, — еще раз, упершись взглядом теперь уже в люстру, обратился к присутствующим Аавиксоо, — мы все вместе должны принять меры. Это, в конце концов, недопустимо! — попытался подбавить эмоций министр, но тут же, запыхавшись, сбавил тон. — Эти таблоиды вешают своим читателям лапшу на уши. Одна газетная утка следует за другой. Сплошные жареные факты…

Осторожно! Клещи!

Однажды премьер-министр Эстонии совершил очень патриотичный поступок: он привился от клещевого энцефалита. Хотя даже сам Ансип не сразу понял, что прививаться — патриотично. Сам-то процесс ничем не примечателен. Сначала запахнет спиртом, затем симпатичная такая медсестра в плечико тебя иглой — чпок! — и порядок. «Живи спокойно, дорогой товарищ, — сказали Ансипу после этого в медпункте правительства. — Никакая зараза к тебе теперь не пристанет…» И попросили оплатить счет за вакцину.

Сначала Ансип хотел пошутить. Сказать, типа, что жизнь так удачно сложилась, что никакая зараза к нему отродясь не прилипала. Но глянул премьер в бумажку — и в глазах у него помутилось. 400 кроников — они и в Африке 400 кроников. Это ж практически 40 баксов, если говорить на понятном депрессивной мировой общественности языке. «Ё-моё! — так или примерно так подумал Ансип. — Я ж мог прививку не делать и эти деньги сэкономить. Для дома, для семьи… А если бы подхватил заразу, энцефалит этот, лечился бы один черт за счет больничной кассы. То есть, потратив эти деньги, я просто уменьшил вероятность расхода государственных средств? Так я что, патриот, что ли?» — неприятно поразился премьер-министр, памятуя о нерационально потраченных личных тугриках.

А через месяц подошла пора второй укол делать. На тех же, практически, условиях: бабки — на стол, игла — в плечо. Усугубить, так сказать, заявленный за несколько недель до этого патриотизм. Что Ансип, зубами скрипнув, и сделал. И выкинул из головы всю эту несуразную историю. Постарался ее забыть.

Но жизнь, как говорится, вносит свои коррективы. Так Ансипу, в пору его боевой комсомольской юности, старшие товарищи объясняли хроническое несоответствие между словами и делами коммунистической партии. И запомнилась ему эта мудрость на всю жизнь… Вносимые жизнью коррективы актуальны при любой власти.

Короче: некоторое время спустя стал Ансип каждый день осматривать ходовые части своего организма на предмет клещей. А их всё нет и нет. Месяц, другой… Нету клещей на туловище, хоть ты тресни.

Необыкновенные приключения эстонцев в Азербайджане

«Министр иностранных дел Урмас Паэт сказал Delfi, что в беседе со своим азербайджанским коллегой поднимал тему пропавших в Азербайджане денег эстонских предпринимателей. … Говорили об этом и президенты двух стран… Деньги пропали при неясных обстоятельствах. Предприниматели пытались самостоятельно спасти свои инвестиции, но безрезультатно…»

Паэт говорил с азербайджанским коллегой о пропавших эстонских деньгах

.
«На днях стал известен еще один довольно неприятный случай. … „Посредством крупного балтийского банка GILD 24 известных эстонских бизнесмена инвестировали в общей сложности 260 млн. крон (более 22 млн.долларов) в сомнительные проекты развития недвижимости в Азербайджане“, — пишет сайт balticbusinessnews.com. План предусматривал строительство в течение 3-5 лет 900 частных домов класса люкс на территории в 147 гектаров вблизи Баку. Инвесторы планировали получить от реализации проекта от 50% до 100% прибыли…»

Потери Госнефтефонда Азербайджана и приключения эстонцев в Баку

.
У одного султана, славившегося своим чувством юмора, был визирь, всегда готовый рассказать что-нибудь смешное. И, бывало, только султан закручинится, что при его должности периодически неизбежно, как его нукеры тут же бегут, спотыкаясь и натыкаясь на что попало, за этим визирем. Торопясь его найти, пока султан не начал лечить свою хандру обычным для восточных деспотов способом, то есть принудительным отделением шейных позвонков своих верных слуг от их же позвоночных столбов. Тут любой не то что забегает — мухой полетит.

И вот уже он, этот визирь, как бы нечаянно проходит мимо султана в его трапезной или опочивальне, делая вид, что он тут совершенно случайно оказался. Типа заблудился. А султан, разумеется, ликует, и визиря к себе подзывает. С одним монаршим повелением — рассказать немедля, чего там, за дворцовыми стенами, смешного приключилось за истекший с последнего приступа царственной мизантропии период.

«Кто есть патриот Эстонии…»

«Только государственное вещание даст проживающим в Эстонии русским правдивую информацию, считает министр внутренних дел М.Померанц. Он крайне озабочен тем, что некоренное население черпает информацию в основном из недостоверных источников вроде российских телеканалов, и считает, что местных русских нужно погрузить в эстонское инфопространство, чтобы они стали настоящими патриотами Эстонии…»

Министр: только госвещание скажет русским правду.

.

Однажды премьер-министр Ансип наказал своих камрадов. За что – не вполне ясно: то ли за скакнувшую инфляцию, то ли просто поддался царящим в обществе вазелиновым настроениям. Но — не суть. Факт то, что когда министры после напряженного рабочего дня домой собирались, а некоторые уже даже сменку переобули, вот тут-то Ансип их и огорошил. Переодевайтесь, мол, взад. Вы у меня, говорит, все сегодня наказанные. И даже не спрашивайте, за что, потому что если я, не дай бог, еще что-нибудь конкретное про вас вспомню, то просто поубиваю всех на фиг.

Очень убедительно он это сказал. Министрам уж точно во второй раз повторять не пришлось. Потому как все они однозначно относились к той половине эстонского общества, которая свято верила во всё, премьер-министром реченное. Которая слепо вверяла себя его разумению. Доверяла каждому его слову. И если впоследствии выяснялось, что это даже не слово было, а так, реакция спящего организма на съеденную за обедом фасоль – всё одно не сомневалась.

Вернулись они в зал заседаний правительства. Понурые, но готовые самоотверженным трудом искупить вину. Ну, или тем искупить, чем придется… Раз на раз, как говорится, не приходится. Тут Ансип им и предложил написать эссе на тему «Кто есть патриот Эстонии». Такое, значит, у него в тот момент настроение было. Хандровое, если не сказать резче. Любил он иногда в этом состоянии духа дать своим министрам упражнение на использование верхнего мозга и посмотреть, как от напряжения корежатся лица камрадов.

И перья, образно выражаясь, заскрипели. А полчаса спустя министр социальных дел, скромно потупившись, пододвинул к Ансипу исписанный кудрявым почерком листок.

«Патриот есть человек, который от рождения до самой смерти не болеет и добровольно, без долгих уговоров, умирает абсолютно здоровым в день своего 63-летия, — прочитал премьер. – Если он моложе 50 лет, то возраст смерти варьируется от 63 до 65 лет в зависимости от года рождения и высчитывается по Закону о пенсионном страховании. Еще патриот понятия не имеет, что существуют какие-то там социальные пособия. P.S. К присутствующим это, разумеется, не относится…»

Как не ощущать себя мудаком

«Почему эстонские мужчины позволяют публично, в том числе и в СМИ, называть себя jobu (мудаками) — таким вопросом задалась газета Õhtuleht. … Мужской врач К. Аусмеэс считает, что дело — в гордости и высокой самооценке: эстонские мужчины просто не обращают внимания на всякие нападки…»

Почему эстонцы не обижаются на «мудаков»?

.

Однажды Ансипу приснилось, что он сам себя выгуливает. В Кадриорге. По дорожкам этого замечательного парка. Просто так совпало по месту и времени: заехал он к президенту, в его дворец, поделиться мудростью, а там и время дневного променада подошло. Так что застегнул Ансип ошейник, поводок нацепил — и повел себя на природу, свежего воздуха глотнуть. А то он уже поскуливать начал, на улицу проситься. Президент ему еще окно французское открыл, так что Ансип прямиком в парк сиганул.

Было сыро и ветрено, под ногами хлюпала грязь. Настроение — так себе… Кислое было, одним словом, настроение, потому что после прогулок в такую погоду попробуй потом ототри эту тварь от всякой дряни, по которой она носится, думал про себя Ансип. И не выгуливать нельзя — так ковры уделает, что мало не покажется. Вот так и шел Ансип, сам на себя с некоторой неприязнью косясь.

Но тут ему навстречу попались Март Лаар и министр образования Лукас. Они, как оказалось, С той же целью шныряли по Кадриоргу. Но если Ансип выгуливал себя сам, то в их случае было абсолютно непонятно — кто кого гуляет. Идут — оба в ошейниках, поводки на руки намотаны. И то Лукас Лаара дергает, то, наоборот, Лаар — Лукаса. Резвятся чисто щенки. На белок, что по соснам снуют, рычат отважно.

«Мудаки…» — неприязненно подумал Ансип. Настроение-то ни к черту. А тут еще этот, с которым гулять надо… То есть это ему показалось, что он подумал. На самом-то деле он это вслух сказал. Во сне и не такое бывает. И Лукас к нему сразу подошел, будто его поманил кто. А Лаар сперва в кучу мусора косточку закопал, и тоже приблизился.

Дед Мазай и рыси

Я от Мазая рассказы слыхал.
Дети, для вас я один записал…

Старый Мазай разболтался в сарае:
«В нашем болотистом, низменном крае
Впятеро больше бы дичи велось,
Рыси вот тоже, — их жалко до слез!

Я как-то раз за дровами поехал —
Еду, ловлю их. Вода прибывает.
Вижу один островок небольшой —
Рыси на нем собралися гурьбой.

С каждой минутой вода подбиралась
К бедным зверькам; уж под ними осталось
Меньше аршина земли в ширину,
Меньше сажени в длину.

Тут я подъехал: лопочут ушами,
Сами ни с места; я взял одного,
Прочим скомандовал: прыгайте сами!
Прыгнули рыси мои, — ничего!

Бесплатные советы

«В церкви св. Яана министры и епископ Эстонской евангелическо-лютеранской церкви Андрес Пыдер помогут безработным бесплатным советом. Помочь безработным согласились министр экономики Юхан Партс, министр по делам регионов Сийм Кийслер, министр социальных дел Ханно Певкур…»

Министры и Бог помогут безработным

.

Пришибленный торжественной и строгой красотой храма, Партс сидел, зажав потные руки между коленями. Рядом с ними что-то писал на карточках со своим портретом еще один министр, Кийслер. Третий, Певкур, крутил головой в поисках фигуры Будды. После поездки в Таиланд он точно знал, что она точно должна быть где-то здесь, причем на видном месте…

— Что-то я как-то переживаю… Ты им какие советы давать будешь? — толкнул Партс локтем Певкура.
— Кому? — спросил Певкур, с трудом сфокусировав взгляд на соседе.
— Ну этим… Безработным… — уточнил Партс.
— А-а… А ты? — поинтересовался Певкур.
— Я первый спросил! — возмутился Партс.
— А-а… А я?..

Партс посмотрел в безмятежно бездумные глаза коллеги по правительству и, подумав — «Гос-споди! Да кого я спрашиваю?!», повернулся в другую сторону.
— Чего ты все пишешь? — тихонько спросил он.
— Советы, — прошипел Кийслер.
— Хорошие? — уточнил Партс.
— Мудрые… — не стал скрывать Кийслер.
Партс перелистал карточки: «Есть надо за вола, а работать за комара», «Всей работы не переработаешь», «Работа не волк, в лес не убежит», «Дураков работа любит»…

Тупиковая колея

«Еврокомиссар по транспорту Сийм Каллас считает разумным в Эстонии перейти на европейский стандарт железнодорожной колеи (отказаться от дальнейшего использования колеи шириной 1520 мм и перейти на широко распространенную в Европе колею 1435 мм), поскольку железнодорожный транзит в восточном направлении все равно в ближайшие годы иссякнет…»

Каллас: меняйте российскую колею на европейскую

.

Ровно в час ночи, дождавшись, когда луну затянет облаками, из топкого леса вблизи станции Вайвара выскользнула фигура в темном трико и такой же полумаске. Со стороны российской границы послышался перестук колес — это приближался маневровый тепловоз. Злоумышленник в темном припал к земле, находящейся под десятисантиметровым слоем талой воды. Тепловоз, жалобно крича, проследовал в сторону Таллинна. Злодей, грязно ругаясь, отсморкал и откашлял грязь, в которую окунулся, и подполз к железнодорожной колее. «Один черт лет через пять российского транзита у нас не будет, — думал он, перебирая слесарный инструмент в своем вместительном рюкзаке. — И от колеи российской можно отказаться уже сегодня…» Под эти мысли диверсант открутил болты, крепящие рельс к шпалам, и, пыхтя, подвинул его сантиметров на десять. Затем, покачиваясь от усталости, побежал назад в сторону леса. За его спиной снова заголосил маневровый тепловоз, двигающийся в обратную сторону.

В два часа тридцать семь минут зловещая фигура в темном трико, от которого несло болотной гнилью и железнодорожным мазутом, пересекала город Раквере и оказалась рядом с одной из местных гимназий. От ночного холода человека под полумаской трясло, стук зубов разносился на два квартала во все стороны. «Какого черта! — подумал он, останавливаясь и вновь погружаясь в свой рюкзак. — Лет через десять, хочешь не хочешь, детей наполовину меньше станет, и половину, значит, школ закрыть придется… — прикидывал лиходей, выплескивая на деревянные детали фасада школы бензин из небольшой канистры и доставая из кармана зажигалку. — Так хоть погреемся, что ли…»