Перейти к содержимому

Метка: ансиппиада

Собака крестьянского происхождения

«Спикер Рийгикогу первого созыва в восстановившей независимость Эстонии Юло Нугис заявил, что для выживания эстонского народа страну должны покинуть те, кто угрожает существованию государства. Нугис напомнил, что эстонцы-коммунисты, которые казались достаточным гарантом поддержания целостности СССР, были в первых рядах тех, кто поддержал независимость Эстонии. Поэтому Нугис считает, что «Если когда-нибудь наступит день «Х» и мы должны будем защищать независимость Эстонии с оружием в руках, то значительная часть наших новых граждан поведет себя точно так же, как эстонцы-коммунисты повели себя в отношении Советского Союза в годы поющей революции…»

Нугис: натурализованные граждане могут предать Эстонию

.

«Ю. Нугис считает, что для обеспечения безопасности Эстонии на ее территории необходимы базы НАТО и атомное оружие…»

Ülo Nugis nõuab jätkuvalt tuumarelva (Нугис настоятельно требует атомное оружие)

.

— Все вон! — рявкнул Нугис и налитыми кровью глазами окинул прилегающее пространство. В пивной было уютно накурено и шумно, бывшего спикера никто не слушал. Тогда он громыхнул по столу кружкой:

— Всех в Россию!

Пиво разлилось по столику. Откуда-то, как из-под земли, вынырнул кельнер. Он протер столик, поколупал пальцем свежую выбоину на столешнице и тоскливо заметил с легким славянским акцентом:

— Не ломали бы вы мебель, господин хороший. Вечно после вас как Мамай прошел.

Нугис сконцентрировал внимание, наморщил лоб:

— Ты кто такой? Оккупант? Ты кому хамишь? Принципиальному борцу за идеалы ты свои глупые слова тут…  Да ты знаешь, что я был членом шести разных партий? Да я Верховным Советом рулил! Пшел вон, морда!

Экс-спикер отхлебнул из кружки, пожевал сухарик. Кусочки чеснока скатились на бороду.

— Все вы… как эстонцы-коммунисты… — бормотал он. — Предатели! Новые, понимаешь, граждане!

По щеке поползла слеза.

— За родину обидно!.. — простонал Нугис. — Погибнет ведь, если что. Потому что кругом одно сплошное предательство…

Он оглянулся. Никто не подслушивал. И, как прежде, никто не слушал.

«Взять бы вас всех, — подумал экс-спикер, — и выставить из страны. Эти, которые граждане России… И эти, с серыми паспортами — пусть остаются. Фиг с ними. А вот натурализованных граждан — вон! Выдать каждому справку, что он эстонец… И вторую — что коммунист… И коленом под зад! Потому что зачем нам эти новые граждане… Предатели!.. Уж я-то знаю — сам такой был…»

Домашнее задание с похабщинкой

«На прилавках магазинов в преддверии учебного года появились школьные дневники OÜ BürooDisain, содержащие, кроме необходимого, материалы о нанесении себе порезов, о вампирах и оборотнях, а также анекдоты сексистского и расистского толка, не говоря уж об опечатках.
… Приведем в пример анекдот из этого дневника в переводе Delfi:
Крокодил Гена и Чебурашка едут в такси. На месте выясняется, что денег у них нет. «Давайте мы для вас что-нибудь сделаем, — говорит Чебурашка. — Хотите, чтобы ваш член доставал до земли?» — «Конечно!» — «Гена, откуси ему ноги!»

Два в одном: школьный дневник и неприличные анекдоты

.

Когда министр образования Лукас, запыхавшийся и растрепанный, быстрым шагом вошел в зал заседаний правительства, работа там была в самом разгаре. Собравшиеся, судя по всему, веселились от души.

— Нет, ну ты понял? — сквозь смех, вытирая выступившие слезы, спрашивал кто-то. — Гена, говорит, откуси ему!.. Ой, не могу больше!.. Чтоб, говорит, по земле волочился!.. Или как там?! Ой, щас умру!..
Остальные на каждую фразу заходились хохотом, валились всем телом на стол.

— В такси!.. — стонал кто-то. — Как представлю — в такси!.. И ноги — ам!.. И до земли!.. Из такси — до земли!..
Новый шквал гогота наполнил кабинет. Лукас присмотрелся: единственный документ, лежавший на столе, подозрительно напоминал школьный дневник.

— А денег-то нету!.. — заходился в истерике министр финансов. — Во цирк!.. Этот, который до земли — есть, а денег нету!.. — тут он уже просто захрюкал от восторга.

Постепенно кабинет министров успокоился, и премьер-министр заметил Лукаса. Он хлопнул ладонью по столу:

— Ну, садись, камрад! В ногах правды нет!

При упоминании ног министр внутренних дел клацнул зубами, и снова началось истерическое веселье. Но и эта последняя волна постепенно сошла на нет. Ансип взял в руки тетрадь, действительно оказавшуюся школьным дневником.

Мадонна — с младенцем. Младенец — в пинетках

«Дизайнерский костюм от Эвелин Ильвес, который первая леди страны приготовила в качестве подарка певице Мадонне, так и не был передан поп-звезде, а полетел прямиком в мусорное ведро. «Да, это действительно так. Мадонна не согласилась встретиться с госпожой Ильвес. Организатор концерта Пеэтер Ребане передал костюм в помещении за сценой менеджеру поп-звезды. Менеджер посмотрел на костюм, фыркнул и затем выбросил его в мусорное ведро», — рассказал один из организаторов концерта…»
Подарок от первой леди Мадонне полетел в мусорное ведро

«Эвелин Ильвес и автор новых теннисок на народные мотивы И.Кайнг подарят пинетки с национальным узором всем малышам, которые родятся 20 августа, в День восстановления независимости Эстонии. Пинетки раздадут 21 августа в Пельгулиннаском роддоме, Ида-таллиннской центральной больнице и частной больнице Fertilitas, куда они будут доставлены по почте, сообщает отдел по связям с общественностью канцелярии президента…»
Эвелин Ильвес раздаст национальные пинетки

.

Пресс-релиз канцелярии канцелярии президента:

«Сегодня президент Тоомас Хендрик Ильвес — по просьбе госпожи Эвелин Ильвес — сообщил по поводу так и не состоявшейся встречи первой леди Эстонии с Луизой Вероникой Чикконе, более известной как Мадонна, что не больно-то и хотелось. Президент подчеркнул, что отказ Мадонны от встречи не будет рассматриваться как недружественный жест в отношении Эстонии. Более того, пострадавшей стороной в данном казусе следует считать Мадонну, поскольку демо-кассета, записанная президентским дуэтом с целью усилить концертную программу Мадонны плодами их совместного творчества, будет отныне и навеки предана забвению. «Не больно-то и хотелось!» — еще раз подчеркнул президент на всякий случай. Вдруг кто-то не понял.

Затем президент Тоомас Хендрик Ильвес подтвердил свою приверженность общемировым духовным ценностям, в связи с чем заявил о необходимости более строго оценивать реальный вклад в мировую культуру того или иного ее, то есть культуры, деятеля. Президент призвал народ Эстонии к бдительности. «За бойкими мелодиями и псевдосодержательными танцами может скрываться каббалистический заговор», — сказал он и добавил, что начал критический пересмотр своей фонотеки, из которой уже изъято и уничтожено около десяти компакт-дисков исполнителей, чье имя начинается на большую букву «М». Т. Х. Ильвес выразил твердую надежду, что народ Эстонии поддержит его начинание.

Красавица и чудовище

«Эстония могла бы отказаться от идеи скорейшего перехода на единую европейскую валюту», — так считает известный банкир, экс-председатель Фонда развития Эстонии Индрек Нейвельт. По его мнению, слепая погоня за «евро» не только не улучшит экономическое положение, но может и осложнить выход из кризиса. С мнением Нейвельта поспешили не согласиться как эстонские политики, так и экономические эксперты, ведь в последнее время переход на евро стал в Эстонии чуть ли не главной государственной идеологией…»

Переход на евро нужно отложить?

.

— К вам Индрек Нейвельт пожаловали, — проворковала в трубку секретарша. И предупреждающе шепнула: — На деловой обед. Но он не один…

— Пусть заходит! — решительно скомандовал Ансип и оглядел своих министров и экономических советников. — Нас тут тоже нехило собралось. Отобьемся!

Через мгновение дверь в кабинет Ансипа распахнулась и на пороге показался элегантный как сто роялей Нейвельт. Но взгляд премьер-министра — да и всех остальных — приковала к себе спутница банкира.

Это была некоторым образом дама. Ростом с детский велосипед, она шла — коротенькие волосатые ножки колесом — припадая то в одну, то в другую сторону. На месте талии бугрились жировые отложения, зато при взгляде на грудь из подсознания мгновенно всплывало прилагательное «впалая». Подслеповатые глазки едва виднелись из густых кустистых бровей, от которых вверх и вниз тянулся легкий пушок, покрывавший весь череп. Плотно сжатая беззубая челюсть довершала картину.

— Это еще кто? — удивился Ансип. — Не-ет, мы экзотику не заказывали. У нас обычный бизнес-ланч, а не мальчишник с извращениями. Ты кого нам привел, камрад?

— Так ты собственную Экономику не признаешь? — как бы удивился Нейвельт. — Столько лет в премьерах ходишь, а не знаешь до сих пор, как она выглядит?

Ансип осекся. Он, прищурившись, пригляделся к даме, затем вопросительно посмотрел на Юхана Партса. Тот подошел поближе к Нейвельту и его спутнице, нацепил очки, тяжело вздохнул… Затем министр экономики вернулся к креслу Ансипа и сознался:

— Это она… Немного странно выглядит, но это она, однозначно. Слегка, правда, мутировала и одичала, так ведь никто к ней никогда особо не приглядывался…

Экономика разглядела на столе вазу с фруктами, ловко сдернула ее на пол, села рядом и принялась пожирать неочищенный апельсин. Сок и семечки брызнули во все стороны. Ансип поморщился.

Ансип — работник месяца

Однажды Ансип случайно прикорнул — и ему тут же приснился сон, что он работник месяца. Причем, что удивительно — лучший работник месяца, а не худший, как это было в течение двух лет до этого сна.

Такой удивительный факт может, конечно, иметь вполне разумное, лишенное даже налета мистики, объяснение. Но для этого пришлось бы назвать фирму, в которой Ансип в этом сне стал работником месяца. Напомню — лучшим. А эта фирма шутить не любит. Засудит любого. Вдруг ей не нравятся такие сны? Вам бы, например, пришлось по душе предположение, что наш премьер-министр может работать рядом с вами или в вашем подчинении? То-то же.

Так что не будем будить страсти. Просто когда вам вдруг приснится, как вы берете большую картошку-фри в фаст-фуде, приглядитесь к человеку, который спросит вас, типа, сколько пакетиков кетчупа добавить к заказу.

***

Однажды Ансип спал — и ему приснилось, что он нежная фиалка. То есть цветок такой есть, фиалка называется. А к чему этот сон — никто с тех объяснить не может. Нет у науки достоверного толкования этого факта. Такая вот тайна, покрытая мраком.

***

Однажды, когда Ансип спал… Вы не поверите, но ему снова приснился сон. Типа он каким-то чудом оказался вдруг на крыше мира. На этой… как ее… Джомолунгме. Или на Эвересте это было? Бог его знает. Но на очень высокой горке — это точно.

Он этому почти не удивился. Стоял гордо, дышал полной грудью морозным, приятно разреженным воздухом. Хотя вокруг него все, даже носильщики-шерпы, задыхались. А чего вы хотите? 8 848 метров. Причем это в одну только высоту. Не кот наплакал.

Ансип же чувствовал себя абсолютно комфортно. И только одно его смущало: почему, собственно Эверест? Или эта, как ее — Джомолунгма? Лично он был уверен, даже когда проснулся, что его удел — пик Коммунизма.

Ансип и Серый

Однажды Ансип смотрел сон. Ему для этого понадобилось сперва заснуть, но это уже второстепенная деталь.

Потому что в этом своем сне он — в самом его начале — проснулся. Вернее сказать — очнулся, допил оказавшийся, к счастью, под рукой фуфырик огуречного лосьона и уже тогда, бодрый и довольный жизнью, занялся ежедневными своими хлопотами.

Покормил оставшейся с вечера закуской свою собаку, ласковую и доверчивую дворнягу, такую же бездомную, как и он сам. Когда-то она приблудилась к нему, прижилась… Сначала Ансип из этого сна относился к псу довольно равнодушно, но со временем как-то прикипел душой. Даже выкупил ее из плена, когда псина сдуру попалась собаколовам. Он тогда стоял и торговался, а Серый, как его впоследствии окрестили, с тоской и надеждой глядел на него сквозь дыру в ограждении вольера. Вначале-то Ансип хотел назвать его Трибутом — в память о трех бутылках портвейна, которые пришлось за него отдать алчным истребителям собак, но потом передумал. Слишком пафосно оно звучало, это имя, как-то по-древнеримски.

А в это утро Ансип собрал весь свой скарб в клетчатую сумку, погрузил ее в тележку и отправился на свой традиционный обход городских скверов и парков. Серый шел рядом, то и дело крутя головой: он отлично знал, людей в какой форме надо избегать во избежание крупных и мелких неприятностей.

День оказался удачным! Уже через два часа бутылок и банок набралось на прожиточный минимум, а в ларек завезли тройной одеколон, что в последнее время случалось не часто. Выручка за стеклотару была обменена на пять двухсотграммовых бутыльков и четыре литра пива: вечером Ансип ждал гостей и не хотел ударить в грязь лицом. Серый терпеливо сидел рядом, ничем не выказывая нетерпения. Лишь когда он унюхал в объемистом пакете, переданном хозяину, печеночную колбасу — чуть слышно с облегчением вздохнул и расслабился.

Русские идут!

«Губернатор американского штата Нью-Йорк Дэвид Патерсон подписал поправку в выборное законодательство, которая делает русский восьмым иностранным языком в Нью-Йорке, на котором должны печататься все официальные материалы избирательных кампаний. Русский, который по распространенности среди разговорных иностранных языков занимает в городе третье после испанского и китайского место, обретает официальный статус…»

Русский язык получил в штате Нью-Йорк официальный статус

.

Заседание правящей коалиции подходило к концу. Горячие дебаты о судьбе бюджета постепенно стихли, выродившись в ленивые препирательства. И только тогда Ансип обратил внимание на странно мрачного Лаара.

— А что это камрад Лаар у нас молчаливый такой сегодня? — задал он вопрос в никуда. Лаар вздохнул.

Это сразу всех насторожило. Ну, молчит человек — это еще можно понять. Ему, может, гланды только что удалили. Или зубы утром почистить забыл. При его занятости — немудрено. Но вздыхающий Лаар — это как плачущий большевик. Ансип, например. Такое просто непредставимо.

— Случилось что? — спросил Лукас. Министр образования по должности обязан постоянно колоть орешек знанья, который, как известно, тверд. Лаар траурно кивнул, и внезапно риторически спросил:

— Вы же меня знаете, камрады?

Ответы слились в невнятную какофонию, но всё же можно было разобрать и подобострастное «Знаем и уважаем!», и ироническое «Да кто ж его не знает?»… Но в конце отчетливо прозвучало недоуменное:

— А кто это?

Что подарить Мадонне?

«Первая леди Эстонии Эвелин Ильвес подарит звезде мировой поп-музыки Мадонне спортивный костюм с национальным рисунком. Эта идея возникла у самой Эвелин, сообщила советник канцлярии президента К.Петерсон. … Пока неизвестно, где и когда встретятся первая леди Эстонии и поп-звезда мирового уровня…»

Эвелин Ильвес подарит Мадонне «треники» с национальным узором

Президент Ильвес, озабоченный и весь какой-то взъерошенный, вошел в свой кабинет. И застыл, увидев свою супругу, сидящую на диване с цветной яркой тряпкой и ножницами в руках. Эвелин Ильвес аккуратно резала ткань, тихонько напевая себе под нос:

— Like a virgin… Пум-м… Touched for the very first time… А-а! Like a virgin… У-у… When your heart beats… Next to mine… Пум-м… Like a virgin…

— Так! — прорычал президент. — Охрана, понимаешь, все скейт-парки Эстонии объехала, я — все фитнес-клубы обзвонил, все больницы, все морги — а она тут рукоделием занимается! А тренировка как же?

Эвелин подняла на мужа лучащийся счастливый взгляд:

— Я придумала!

— Кто бы сомневался… — с горечью отреагировал президент. — Что в этот раз?

— Что подарить Мадонне! — ответила ему жена. — Раз уж она к нам приезжает.

— Дарить надо то, чего у человека нет, — вполне резонно заметил Ильвес. — А у Мадонны есть всё. Разве что подарочной карты Säästumarket нету…

Эвелин решила проигнорировать прозвучавший в словах супруга сарказм.

— Я подарю ей спортивный костюм! — звонко заявила она и развернула перед собой адидасовскую куртку.

— А то у нее своих треников нет!.. — начал было вскипать президент, но тут же замер, оглушенный увиденным: на куртке, которую держала в руках его жена, были прорезаны две круглые дыры на том месте, где у Мадонны, надень она это, оказались бы груди.

— Это мое ноу-хау! — гордо заявила Эвелин.

Ансип в бане

Однажды Ансипу снился сон, что он стал участником финального тура чемпионата мира по парилке. Есть такие.

Там, в общем, садятся мужики в баньке… Кстати, там — это в финском городе Хейнола. И первоначальная температура — 110 градусов. Не по Фаренгейту, естественно.

Располагаются они, значит, а судья каждые тридцать секунд подбрасывает на камни поллитровку воды. Атмосфера, само собой, накаляется. Но надо сидеть прямо, руки на коленях, глаза открыты. Кто последним парилку покинет — тот и чемпион. При одном условии: выйти из нее он должен сам.

Вот.

Сидит, значит, Ансип, потеет вместе со всеми. Это ж единственное место — сауна — где он потеет так же, как все. Наравне, так сказать, с электоратом.

Проходит минута… вторая… пятая… И каждые полминуты водичка на камни… А оттуда пар… Температура растет как на дрожжах. Прямо таки модель политической жизни Эстонии. И Ансип при таких обстоятельствах чувствует себя, как рыба в воде. Вернее — как финн в сауне.

А отдельным финнам уже не по себе. И вот уже Анти Меривирта, чемпион мира 1999 года, покидает, покачиваясь, ринг. То есть помост. То есть… Короче, выскакивает он из парилки как ошпаренный.

А Ансип ничего — сидит, улыбается. Он мужчина суровый, по жизни привык эмоции не выказывать. Но тут — как не порадоваться, своими глазами наблюдая, как соперники на пару дозревают. Спекаются в прямом и переносном смысле этого слова.

Чем питаются президенты

«Бывший президент Либерии Чарльз Тейлор отверг обвинения в каннибализме. … 61-летний Тейлор признал, что в годы его правления «в определенных частях» Либерии действительно было распространено людоедство… Предшественник Тейлора на посту президента Сэмюэл Доу погиб под пытками, после чего был съеден. Его уничтожили победившие повстанцы во главе с Тейлором…»
Экс-президент Либерии не признался в людоедстве

«Итальянский премьер-министр Сильвио Берлускони снова оказался в неловкой ситуации: еженедельный журнал L’Espresso на своем веб-сайте опубликовал запись разговора, произошедшего, по всей видимости, после его половой связи с проституткой, пишет The Guardian…»
Новый скандал с Берлускони: опубликованы записи его сексуальных разговоров

Президент Ильвес снял очки, небрежно бросил на стол газету и потянулся к телефону.

— Saluto, Сильвио! — сказал он, услышав прозвучавшее в трубке энергичное приветствие. — Слышал, какой Тейлор-то молодец оказался? В полную несознанку ушел. Не ел, говорит, предыдущего президента – и всё тут! Дикий человек, а смотри ты, какой боевой! Есть еще, говорит, отдельные недостатки в Либерии. Белков народу не хватает, жиров опять-таки… Бывает, конечно, что покушают не то, что положено… Но не в президентском же дворце!

— Это ты, Томазо? — удивился Берлускони. — Ты на часы смотрел? Какой еще Тейлор в это время?! Какой каннибализм?! Я после шести вообще не ем!

— Я подумал — вдруг это будет тебе интересно… — стушевался Ильвес. — Все мы едим своих предшественников. И надо договориться на высшем уровне: никому ни в чем никогда не сознаваться. Хотя мне, после того как Рюйтеля обглодала свободолюбивая независимая пресса Эстонии… — на этих словах Берлускони откровенно заржал в трубку, — мне даже косточки от него не осталось. Но тут главное, чтобы мы все, как Тейлор, ни в чем не признавались.

— Мне б его проблемы, либерийца этого, людоеда чертова… — вздохнул премьер-министр Италии.

— А что так? — полюбопытствовал Ильвес.

— Да снял я тут одну… — неопределенно сообщил Берлускони. — Думал — проститутка, а оказалось —форменная блядь. Записала наши постельные разговоры — и в прессу сплавила. Представляешь? Теперь… Даже не знаю… То ли перестать с девушками знакомиться, то ли отказаться от разговоров в койке?

— Трудно тебе, Сильвио, — выразил сочувствие Ильвес. И набрал следующий номер.