Метка: ансиппиада

«По данным британского издания Open Europe, за пять лет вице-президентства Каллас заработает 1 581 108 евро, что составляет 24,6 миллиона крон. Но этим доходы 60-летнего Калласа не ограничатся. Если осенью он не войдет в новый состав Европейской комиссии, то получит 22 122 евро (345 103 крон) на возвращение домой, а в последующие три года Брюссель выплатит ему пособие на привыкание к родине в размере 398 197 евро — 6,2 млн. крон»

Сийм Каллас получит 6,2 млн. крон на привыкание

Вице-президент Европейской Комиссии Сийм Каллас вышел из своего кабинета, прошествовал по коридору и, оглянувшись по сторонам, открыл дверь в подсобку, где уборщицы держали свой инвентарь. Там он достал хитрой конструкции ключ, и вставил его в скважину замка, замаскированного под полотенцедержатель. Подсобка, оказавшаяся кабиной лифта, понесла его вниз, остановившись глубоко под землей, на минус 37-ом этаже.

Там Калласа встретила бригада молчаливых медиков, облаченных в костюмы противохимической защиты. Вице-президента провели через три тамбура, в каждом из которых подвергли с каждым разом всё более изощренной процедуре обеззараживания. И вот он, благоухающий хлоркой и детским мылом, оказался в большом зале, наедине с динамиком, единственным предметом в этом помещении.

Каллас терпеливо ждал. Через несколько минут в динамике что-то отчетливо щелкнуло, послышался низкий мужской голос:

«В последнее время можно в коридорах власти видеть делающих упражнения для голоса или самозабвенно что-то напевающих народных депутатов (Рийгикогу, парламента Эстонии). Причина проста — и на Тоомпеа есть свой хор. В свободное от заседаний время депутаты собираются в репетиционном зале и тогда звучат голоса…»

Toompea laulukoor (Хор Тоомпеа)

Тетушка Маали внесла деревянное крытое блюдо, в котором что-то ворчало. Запах от блюда шел такой!..

— Сюда их! — хищно скомандовал Вилле Виллемович. — Доктор Борменталь, умоляю вас, оставьте икру в покое. И если хотите послушаться доброго совета, налейте не эстонской, а обыкновенной русской водки.

Вилле Виллемович вышвырнул одним комком содержимое рюмки себе в горло, и подцепил ложкой что-то похожее на маленький темный хлебик. Борменталь последовал его примеру. Глаза Вилле Виллемович засветились.

«Когда по ночам не работает уличное освещение, а выбоины на улицах не ремонтируются, то качество жизни не способствует тому, чтобы люди переезжали в Таллинн из-под пальм Пало-Альто», — сказал Ильвес во время прошедших в четверг президентских дебатов. Президент призвал подумать о программе, которая вернула бы обратно в Эстонию как можно больше покинувших страну талантливых людей. В случае, если Эстония уже сейчас не начнет делать движения в этом направлении, то, по словам президента, у нас из-за утечки мозгов начнется локальный кризис»

Президент: темные улицы не делают Эстонию привлекательной

Президент грустно смотрел в окно. По выбоинам таллинского асфальта, под моросящим дождем, почти не различимые при отключенном уличном освещении, текли мозги.

— Куда это они? — спросил кто-то за его спиной.
— Которые по правой полосе — вниз, к морю, на паром, по левой — в аэропорт, — ответил Ильвес и заплакал. Тут же захлюпал носом и тот, за спиной.
— Грустно как… Будто свое теряешь… Спой, что ли, чего-нибудь — под настроение, — щелкнув пальцами, попросил президент.

— «Человек и кошка плачут у окошка, серый дождик каплет прямо на стекло. К человеку с кошкой едет неотложка…» — затянул кто-то голосом премьер-министра за спиной президента.

— Не понял! — слезы на благородном лице Ильвеса высохли мгновенно. — Ты кого кошкой назвал, комсомолец?
Ансип задумался. Он напряженно вспоминал, относится рысь к кошачьим или к этим… как их… собачьим, что ли?

«МИД Эстонии указал послу России Николаю Успенскому на «неуместные высказывания». Поводом для неудовольствия МИД Эстонии стало утверждение Успенского, что в Эстонии под маской языковых требований проводится кадровая чистка педагогов, которую осуществляет репрессивный орган — Языковая инспекция. По его словам, в школах идет негласное давление на русскоязычных учеников»
МИД Эстонии указал послу России на «неуместные высказывания»

«Министр образования Тынис Лукас критикует реакцию школы на заявление своего ученика Сергея Метлева, раскритиковавшего высказанное послом РФ в ЭР Николаем Успенским мнение о русских школах Эстонии»
Лукас выступил в защиту ученика

Сквозь слякоть, меланхолично падающую с небес, тускло пробивался свет единственного в квартале целого фонаря. Снежинки мягко ложились на прогревшуюся за день брусчатку мостовой, тут же превращаясь в грязную воду. Облупленные фасады домов темными глазищами окон мрачно взирали друг на друга.

Лишь в одном месте на всей этой улице теплилась жизнь, хоть и на примитивнейшем уровне ее высшей формы: в проеме одной из подворотен иногда проступали силуэты двух сидящих на корточках мужчин в китайских трениках с лампасами, черных кожаных куртках, кедах и кепках. Иногда из этой подворотни слышалась вполне членораздельная речь.

— Ну чо, братан Лукас, бля, как вопрос решаем? — спросил один из силуэтов. — Короче, тема такая: ты — пыром в челюсть, нах, я — с правой по печени. Конкретно валим фраера, рвем ему пасть и хиляем на хату.

«Король (камердинеру). … Подними кинжал. (Некоторое время задумчиво разглядывает поданный камердинером кинжал, затем кладет его в карман халата) Лентяй! Ты не стоишь даже того, чтобы умереть от благородной руки. Я тебе дал вчера на чай золотой?

Камердинер. Так точно, ваше величество!

Король. Давай его обратно.»

Е.Шварц «Голый король»

«Президент Т. Х. Ильвес принял решение забрать орден Белой звезды IV класса у Х. Симма, осужденного за государственную измену. Президент решил также лишить ордена Крест Маарьямаа V класса Р. М. Тейнонена, который носил его вместе с символикой оккупировавшего Эстонию государства.»

Президент лишил Симма и Тейнонена орденов ЭР

Ансип оглядел камрадов суровым взглядом и кивком головы предложил садиться. Председатели коалиционных партий, Лаар и Пихл, спорить не стали.
— Я пригласил вас, камрады, — начал премьер, — с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие.
— Слушай, а можно как-нибудь без этой вот… — Пихл покрутил для убедительности пальцами. — Забыл это слово… С паштетом что-то связано…

— Патетика, — кротко подсказал ему Лаар.
— Да — можно без паштетики? — завершил свой вопрос министр внутренних дел. — Тут журналюг нет, давай по делу.
Премьер-министр хотел что-то сказать, и даже открыл рот, но передумал. Было видно, что вместо этого он решил сначала досчитать до десяти.
— Слушайте тогда, — сказал он, успокоившись, и развернул газету. — «По словам члена Эстонского союза недоходных объединений и фондов, бывшего канцлера права Аллара Йыкса, последние новости с полей КаПо позволяют предполагать, что источники финансирования партий по-прежнему непрозрачны».

«Министр финансов Эстонии Ивари Падар заявил, что сложит с себя полномочия главы Социал-демократической партии для того, чтобы «служить интересам Эстонии в Европарламенте«. «Я верю, что если выдвину свою кандидатуру на выборах в Европарламент, это принесет нашей партии дополнительные голоса. Думаю, что дела Эстонии следует решать не только в Таллине, но и в Брюсселе», — сказал Падар на общем собрании партии»
Падар: буду служить интересам Эстонии в Брюсселе

Министр финансов Падар, как старослужащий, являлся теперь на работу после обеда. Первым делом он подходил к стоящей в кабинете кушетке, в изголовье которой висел пришпиленный к стене портновский метр, и отрезал от него еще один сантиметр. Сегодня разрез пришелся на цифру 89.

«Еще 89 дней — и на дембель, в Брюссель», — подумал министр с полным удовлетворением. Эта мысль вызвала в нем бурю эмоций. Не желая испытывать их в одиночестве, Падар вызвал в кабинет нескольких своих партайгеноссе из числа чиновников министерства.

Когда через час в гости к нему зашел камрад Лаар, старослужащий из соседней части, то застал Падара лежащим на диванчике. Мимо него по-утиному, на корточках, пробирались подчиненные, размахивая букетами цветов. Затем они обегали кушетку — и вновь семенили мимо министра. При этом один из них беспрестанно повторял «Чух-чух-чух!», второй имитировал паровозный гудок — «Ту-туу!», третий совершенно бездарно пытался словом «тыгыдым» передать звук стучащих по стыкам рельс колес поезда.
В углу стоял еще один страдалец, и очень жалостливо пел: «Кондуктор не спешит, кондуктор понима-а-ает, что с девушкою я-а-а…»

«Русскому зрителю программу антикризисных действий Партии Реформ представляет Кейт Пентус — в рекламном ролике ее называют «следующим мэром Таллинна». Пентус — давняя соратница Андруса Ансипа, была старейшиной столичного района Кесклинн, возглавляла бюро премьер-министра Ансипа. Выборы в муниципальные органы состоятся лишь в октябре…»

Пентус рвется в мэры Таллинна

Ансип досматривал рекламный ролик, медленно тая от умиления. Когда Койт Пентус, вся такая воздушная, хрупкая и невинная, в простом платьице цвета пионерского галстука замерла на фоне собора Александра Невского, нервы премьер-министра не выдержали.
— Чья идея? — удивительно мягко поинтересовался он, пытаясь незаметно снять с ресницы слезинку.

— Моя! — ответили хором сразу несколько человек — и, ревниво насупившись, обменялись взглядами исподлобья. Премьер не стал придираться к авторству, его больше интересовало другое.
— До выборов еще семь с половиной месяцев. Не поторопились с роликом-то? — спросил он.

— У нас было по меньшей мере двенадцать весомых причин начать ее рекламную кампанию на русском языке уже сейчас. Во-первых, чтобы «продать» Пентус русскому избирателю — надо, по-хорошему, ее начинать «раскручивать» за пару лет до выборов. Во-вторых…

— Да этой одной причины уже достаточно, — перебил говорящего Ансип. И ненадолго задумался.

— А меня так же красиво снять сможете? — поинтересовался он. Теперь задумалась съемочная группа.

— Ну, есть спецэффекты, компьютерная графика… Визажисты и портные останутся те же… При современных технических средствах нет ничего невозможного… для творческой интеллигенции, — ответил, наконец, режиссер.

Ансип представил себя с укладкой и в платье цвета лимонного зефира. Мотнув головой, он отогнал наваждение.
— Насчет творческой интеллигенции я понимаю — сам химик. Но! Абсолютно неясно, будут ли у нас впоследствии средства на наше короткометражное кино. Поэтому отснять надо сейчас и как можно больше.