Перейти к содержимому

Метка: ансиппиада

«Кто есть патриот Эстонии…»

«Только государственное вещание даст проживающим в Эстонии русским правдивую информацию, считает министр внутренних дел М.Померанц. Он крайне озабочен тем, что некоренное население черпает информацию в основном из недостоверных источников вроде российских телеканалов, и считает, что местных русских нужно погрузить в эстонское инфопространство, чтобы они стали настоящими патриотами Эстонии…»

Министр: только госвещание скажет русским правду.

.

Однажды премьер-министр Ансип наказал своих камрадов. За что – не вполне ясно: то ли за скакнувшую инфляцию, то ли просто поддался царящим в обществе вазелиновым настроениям. Но — не суть. Факт то, что когда министры после напряженного рабочего дня домой собирались, а некоторые уже даже сменку переобули, вот тут-то Ансип их и огорошил. Переодевайтесь, мол, взад. Вы у меня, говорит, все сегодня наказанные. И даже не спрашивайте, за что, потому что если я, не дай бог, еще что-нибудь конкретное про вас вспомню, то просто поубиваю всех на фиг.

Очень убедительно он это сказал. Министрам уж точно во второй раз повторять не пришлось. Потому как все они однозначно относились к той половине эстонского общества, которая свято верила во всё, премьер-министром реченное. Которая слепо вверяла себя его разумению. Доверяла каждому его слову. И если впоследствии выяснялось, что это даже не слово было, а так, реакция спящего организма на съеденную за обедом фасоль – всё одно не сомневалась.

Вернулись они в зал заседаний правительства. Понурые, но готовые самоотверженным трудом искупить вину. Ну, или тем искупить, чем придется… Раз на раз, как говорится, не приходится. Тут Ансип им и предложил написать эссе на тему «Кто есть патриот Эстонии». Такое, значит, у него в тот момент настроение было. Хандровое, если не сказать резче. Любил он иногда в этом состоянии духа дать своим министрам упражнение на использование верхнего мозга и посмотреть, как от напряжения корежатся лица камрадов.

И перья, образно выражаясь, заскрипели. А полчаса спустя министр социальных дел, скромно потупившись, пододвинул к Ансипу исписанный кудрявым почерком листок.

«Патриот есть человек, который от рождения до самой смерти не болеет и добровольно, без долгих уговоров, умирает абсолютно здоровым в день своего 63-летия, — прочитал премьер. – Если он моложе 50 лет, то возраст смерти варьируется от 63 до 65 лет в зависимости от года рождения и высчитывается по Закону о пенсионном страховании. Еще патриот понятия не имеет, что существуют какие-то там социальные пособия. P.S. К присутствующим это, разумеется, не относится…»

Как не ощущать себя мудаком

«Почему эстонские мужчины позволяют публично, в том числе и в СМИ, называть себя jobu (мудаками) — таким вопросом задалась газета Õhtuleht. … Мужской врач К. Аусмеэс считает, что дело — в гордости и высокой самооценке: эстонские мужчины просто не обращают внимания на всякие нападки…»

Почему эстонцы не обижаются на «мудаков»?

.

Однажды Ансипу приснилось, что он сам себя выгуливает. В Кадриорге. По дорожкам этого замечательного парка. Просто так совпало по месту и времени: заехал он к президенту, в его дворец, поделиться мудростью, а там и время дневного променада подошло. Так что застегнул Ансип ошейник, поводок нацепил — и повел себя на природу, свежего воздуха глотнуть. А то он уже поскуливать начал, на улицу проситься. Президент ему еще окно французское открыл, так что Ансип прямиком в парк сиганул.

Было сыро и ветрено, под ногами хлюпала грязь. Настроение — так себе… Кислое было, одним словом, настроение, потому что после прогулок в такую погоду попробуй потом ототри эту тварь от всякой дряни, по которой она носится, думал про себя Ансип. И не выгуливать нельзя — так ковры уделает, что мало не покажется. Вот так и шел Ансип, сам на себя с некоторой неприязнью косясь.

Но тут ему навстречу попались Март Лаар и министр образования Лукас. Они, как оказалось, С той же целью шныряли по Кадриоргу. Но если Ансип выгуливал себя сам, то в их случае было абсолютно непонятно — кто кого гуляет. Идут — оба в ошейниках, поводки на руки намотаны. И то Лукас Лаара дергает, то, наоборот, Лаар — Лукаса. Резвятся чисто щенки. На белок, что по соснам снуют, рычат отважно.

«Мудаки…» — неприязненно подумал Ансип. Настроение-то ни к черту. А тут еще этот, с которым гулять надо… То есть это ему показалось, что он подумал. На самом-то деле он это вслух сказал. Во сне и не такое бывает. И Лукас к нему сразу подошел, будто его поманил кто. А Лаар сперва в кучу мусора косточку закопал, и тоже приблизился.

Бесплатные советы

«В церкви св. Яана министры и епископ Эстонской евангелическо-лютеранской церкви Андрес Пыдер помогут безработным бесплатным советом. Помочь безработным согласились министр экономики Юхан Партс, министр по делам регионов Сийм Кийслер, министр социальных дел Ханно Певкур…»

Министры и Бог помогут безработным

.

Пришибленный торжественной и строгой красотой храма, Партс сидел, зажав потные руки между коленями. Рядом с ними что-то писал на карточках со своим портретом еще один министр, Кийслер. Третий, Певкур, крутил головой в поисках фигуры Будды. После поездки в Таиланд он точно знал, что она точно должна быть где-то здесь, причем на видном месте…

— Что-то я как-то переживаю… Ты им какие советы давать будешь? — толкнул Партс локтем Певкура.
— Кому? — спросил Певкур, с трудом сфокусировав взгляд на соседе.
— Ну этим… Безработным… — уточнил Партс.
— А-а… А ты? — поинтересовался Певкур.
— Я первый спросил! — возмутился Партс.
— А-а… А я?..

Партс посмотрел в безмятежно бездумные глаза коллеги по правительству и, подумав — «Гос-споди! Да кого я спрашиваю?!», повернулся в другую сторону.
— Чего ты все пишешь? — тихонько спросил он.
— Советы, — прошипел Кийслер.
— Хорошие? — уточнил Партс.
— Мудрые… — не стал скрывать Кийслер.
Партс перелистал карточки: «Есть надо за вола, а работать за комара», «Всей работы не переработаешь», «Работа не волк, в лес не убежит», «Дураков работа любит»…

Тупиковая колея

«Еврокомиссар по транспорту Сийм Каллас считает разумным в Эстонии перейти на европейский стандарт железнодорожной колеи (отказаться от дальнейшего использования колеи шириной 1520 мм и перейти на широко распространенную в Европе колею 1435 мм), поскольку железнодорожный транзит в восточном направлении все равно в ближайшие годы иссякнет…»

Каллас: меняйте российскую колею на европейскую

.

Ровно в час ночи, дождавшись, когда луну затянет облаками, из топкого леса вблизи станции Вайвара выскользнула фигура в темном трико и такой же полумаске. Со стороны российской границы послышался перестук колес — это приближался маневровый тепловоз. Злоумышленник в темном припал к земле, находящейся под десятисантиметровым слоем талой воды. Тепловоз, жалобно крича, проследовал в сторону Таллинна. Злодей, грязно ругаясь, отсморкал и откашлял грязь, в которую окунулся, и подполз к железнодорожной колее. «Один черт лет через пять российского транзита у нас не будет, — думал он, перебирая слесарный инструмент в своем вместительном рюкзаке. — И от колеи российской можно отказаться уже сегодня…» Под эти мысли диверсант открутил болты, крепящие рельс к шпалам, и, пыхтя, подвинул его сантиметров на десять. Затем, покачиваясь от усталости, побежал назад в сторону леса. За его спиной снова заголосил маневровый тепловоз, двигающийся в обратную сторону.

В два часа тридцать семь минут зловещая фигура в темном трико, от которого несло болотной гнилью и железнодорожным мазутом, пересекала город Раквере и оказалась рядом с одной из местных гимназий. От ночного холода человека под полумаской трясло, стук зубов разносился на два квартала во все стороны. «Какого черта! — подумал он, останавливаясь и вновь погружаясь в свой рюкзак. — Лет через десять, хочешь не хочешь, детей наполовину меньше станет, и половину, значит, школ закрыть придется… — прикидывал лиходей, выплескивая на деревянные детали фасада школы бензин из небольшой канистры и доставая из кармана зажигалку. — Так хоть погреемся, что ли…»

Устройство для поднятия попы

«Поддержка правительству возросла с прошлогодних 42% до 54%. В 2009 году премьер-министру доверял 41% опрошенных, в марте 2010 года — 47%, свидетельствуют результаты исследования, проведенного фирмой Turu-Uuringud…»

Чем хуже живем, тем больше верим властям

.

«Это изобретение даже устройством назвать нельзя — так, пара ремней, которые соответствующим образом крепятся в районе попы и поддерживают ее в соблазнительной, приподнятой и округлой форме. Конструкция являет собой нечто похожее „по смыслу“ на бюстгальтер…»

Изобретено устройство, делающее попу более соблазнительной

.

В бюро Партии Реформ царило ликование. После оглашения результатов очередного опроса, показавшего резкий рост поддержки правительства, сначала грянуло «ура», затем зазвенел хрусталь. В нескольких местах велось одновременно несколько бесед, слышны были лишь отдельные фразы.

— Идя к женщине — бери с собой плеть… — многозначительно произнес министр юстиции Ланг, осушил бокал шампанского и закусил его бутербродом с килькой и яйцом. В следующий момент его взгляд уперся в министра культуры, и Ланг широко улыбнулся озадаченной его словами даме:
— Про плеть — это я в переносном смысле сказал, — пояснил он. — Это я — про народ. Про наш замечательный народ, который нам можно драть где, как и сколько угодно… И чем больнее — тем горячее будет его любовь в нам…

— На следующих выборах в парламент мы всем рога обломаем… Это уж как два пальца… — бормотал на другом краю стола выпивший двадцать грамм односолодового виски и моментально захмелевший министр окружающей среды. — Уничтожим конкурентов напрочь… Чего их жалеть? Тут страну никому не жалко…

— А вы мне всё твердили — не пори, мол, чепухи! — самодовольно вещал депутат-реформист Грязин. — Ну, и кто был прав? Я ж вам говорил, что вопрос не в том, чтобы избегать глупостей, а в том, чтобы говорить их решительно! Или делать…

Младенец на прогулке

«Родившийся 1 января 2008 года в Эстонии младенец к 31 декабря того же года выпил три ведра водки. Как и его сестра, брат, мать отец и бабушка. Сколько же цистерн алкоголя должен выпивать отец, чтобы на каждого члена этой компании в год приходилось выпиваемое в Эстонии в среднем количество — 11,9 литров чистого алкоголя в год, задается вопросом Õhtuleht…»

Даже на младенца в Эстонии приходится 520 бутылок пива в год

.

Несколько членов правительства суетилось вокруг мангала, от которого уже тянуло ароматом томящегося на углях правильно замаринованного мяса, Лукас чистил картошку, но большая часть коллектива трудилась над сервировкой стоящего под грубым навесом деревянного стола. Из корзин и коробок появлялись на свет всё новые закуски, напитки в причудливых бутылках выстраивались в ряды и шеренги.

Премьер-министр Ансип один не участвовал во всей этой суете. На правительственных пикниках он обычно первые час-полтора сидел в шезлонге, укрытый теплым и легким одеялом, сквозь полудрему наблюдая за подготовкой к застолью. Изредка он просыпался, прочитывал какую-нибудь заметку в газете, и снова погружался в сон. Ничто так не усыпляет на свежем воздухе, как хорошая газетная статья…

И в этот раз всё было как обычно, пока премьер не вычитал, что на каждого младенца Эстонии приходится в год 520 бутылок пива или три ведра водки. Ансип, поглядывая на нарезающих сыр и колбасу министров, дочитал заметку до конца и представил себе эти три ведра… Премьера перекосило. «А некоторые еще смеют утверждать, что здоровье у нации слабое, — подумал он. — Да тут такое здоровье нужно!.. Бычье!..» Ансип надул щеки и сам стал похож на младенца.

— Слышь, камрад! — обратился он к Лукасу. — Чего это они у тебя столько водки пьянствуют?
— Кто? — перепугался министр образования, уронив нож и почти дочищенную картофелину в мусорный пакет.
— Да эти… — тряхнул Ансип газетой. — Младенцы. Которые аж по три ведра водки в год глушат. И чем они ее только закусывают? Грудью, что ли?

Как вымерли эстонские медведи

Это было так давно, что неправдой можно считать любую половину этой прекрасной, хотя и печальной легенды о медведях-людоедах. События ведь происходили в первой половине 21-го века, о котором мы сегодня судим в основном по газетам той поры. То есть объективной картины тогда происходившего у нас нет. Как, впрочем, не было ее и у наших предков.

Именно поэтому, как полагают многие исследователи, только к 2040-ым годам жители Эстонии стали обращать внимание на разные окружающие их странности. Ну, во-первых, на то, что улицы опустели. Людей на них стало так мало, что стало уже невозможно приписывать это только развитию компьютерных технологий и автомобилизации. Потому что машин на улице и собеседников в сетях тоже стало реально меньше.

Во-вторых, кто-то вдруг заметил, что Андрус Ансип, премьер-министр Эстонии, подозрительно хорошо выглядит. Не в плане того, что симпатичный — такого обвинения ему никто отродясь не выдвигал, а в том смысле, что слишком молодо. Уж очень он бодрый какой-то для человека, более сорока лет подряд возглавляющего страну. Особенно на фоне тех, кто еще не сбежал в эмиграцию.

Он, добавим сразу, и сегодня, в начале 23-го века, свеж и оптимистичен. Хотя в наше время никто не делает поспешных и антинаучных выводов. Мы просто ведем мониторинг ситуации. В надежде на то, что не так долго терпеть осталось…

Но в первой половине 21-го века в стране еще оставалось несколько человек, смутно помнивших начало того столетия. Вот они-то и выдвинули полуфантастическую теорию, в соответствии с которой Ансип каждую ночь вселялся в медведя, тут же становящегося кровожадным людоедом, и загрызал очередного гражданина страны (неграждане к тому времени кончились, так что ничего удивительного). И возвращался назад в свое тело, снова такое молодое и юное.

Машина времени

Однажды Андрус Ансип зашел в гости к Марту Лаару. По свойски, без чинов. Как камрад к камраду. Даже без предупреждения. Не говоря уж о приглашении. Прямо домой к нему пришел. К Лаару, в смысле. И там одолжил у Лаара его машинку времени. Понадобилась она Ансипу — вот он немного подумал на тему того, у кого такой агрегат может быть — и сразу пошел к Лаару. За мясорубкой он бы к Лукасу пошел, министру образования, а вот за машиной времени — исключительно к Лаару. И попросил, что, мол, дай на время.

Причем — очень решительно он это сделал. Взвизгивать Лаар перестал сразу к моменту окончания переговоров, но еще долго всхлипывал, а текущую носом кровь минут тридцать еще остановить не мог.

Тут, пожалуй, следует объяснить, почему, собственно, у самого Ансипа этого прибора для преодоления времени не было. Хотя у Лаара он был. Это нуждается в пояснении — как такая смехотворная несправедливость вообще приключиться могла.

Так вот — всё очень просто! Лаар-то был историк. Ему подобный агрегат позарез был нужен. Чтобы всякие труды научные писать. По истории.

А Ансипу машина времени на кой? Когда он химик? По образованию. Ну, и по жизни, само собой разумеется… Так что до определенного этапа развития Ансип обходился чашкой Петри и перегонным кубом. Но — только до этого самого этапа. Оказавшись в котором решил он совершить путешествие по времени, прям в седое прошлое, а оттуда — в блистательное будущее. Никто не знает, почему. Прям загадка это неразрешимая для науки. Может, ностальгия замучала. А может, кризис среднего возраста наехал…

В общем, стоит он у Лаара в гостиной, в руках прибор держит. Лаар, естественно, рядом топчется, голову к потолку задрал, к носу кусок льда, в полотенце кухонное завернутый, прижимает.

Обитаемый остров, массаракш!

«Лидер правящего в Эстонии Союза Отечества и Республики Март Лаар, которого многие считают инициатором дискриминирующих некоренное население законов, провел в центре Таллинна акцию в защиту прав человека на Кубе. Пара десятков человек на улице Виру неожиданно застыли в разных позах, тем самым символизируя похолодание на далеком карибском острове…»

Лаар озаботился свободой на Кубе

.

Март Лаар спал чутко, и мурлыканье телефона сразу его разбудило. Не раскрывая глаз, он взял трубку. Шелестящий голос референта произнес, как бы извиняясь:
— Тринадцать часов двадцать минут…

— Да, — сказал Лаар, все еще не раскрывая глаз. — Да. Благодарю.

Он откинул одеяло и сел. «Массаракш!» Некоторое время он сидел, уставясь на свои пухлые бледные ноги, и с грустным удивлением размышлял о том, что вот уже скоро шестой десяток пойдет, но не помнит он ни одного дня, когда бы ему дали выспаться. Все время кто-нибудь будит. Когда он был студентом, его будил в общаге после попойки скотина-сосед. Когда он был премьер-министром, его будил после попойки дурак-секретарь с неподписанными документами. И так всю жизнь…

Лаар взглянул на часы. Было двадцать пять минут второго. Он громко застонал и потащился в ванную. Опять этот кошмар… полчаса кошмара. От которого нет защиты… От которого нет спасения… Но жить без которого невозможно…

Ванна была уже полна горячей водой. Лаар сбросил халат, стянул ночную рубашку и сунул под язык таблетку российского анальгина. Он залез в воду, устроился поудобнее, расслабился, и тут боль ударила в темя, прокатилась
по позвоночнику, запустила коготь в каждую клетку, в каждый нерв и принялась драть — методично, люто, в такт бешеным толчкам сердца… Лаар застыл в параличе.

Привет от Хармса

«Союз Северо-Западников нового поколения объявил конкурс на лучшего русофоба в Эстонии. Первые награды получили Метлев, Криштафович, Макаров и Радио4…»

В Эстонии вручат «Красный фонарь» лучшим русофобам

.
«Председатель Открытой Республики Криштафович намерен привезти в Эстонии известного российского диссидента и антипутинца Валерию Новодворскую, которая прочтет в Таллинне лекцию о нынешней политической ситуации в России…»

Криштафович везет в Таллинн Новодворскую

.

Новодворская (смачно потянув носом): Тьфу! (Плюет). Вот вам всем! Коммуняки недобитые! (Напряженно смотрит в темноту студии). Ты где, протоплазма?

Криштафович (падает подбитой птицей вместе со стулом и слабо копошится на полу в проводах): Ой! Опять! Ну, Валерия Ильинична!..

Метлев (трясет поднятой рукой): Тётенька!

Новодворская (поправляет характерным жестом очки, вглядывается в полумрак): Кто тётеньку зовет? Ты где? (Вновь тянет носом). Покафись!

Криштафович (вылезает из-под стола, ожесточенно оттирает лицо полой пиджачка, раздраженно сопит).

Метлев (шепотом, сползая с кресла на пол): Лучше не говори с ней! Она на звук очередями шарашит!

Криштафович (не слушая Метлева, плаксиво): Ну, Валерия же Ильинична!.. Хватит уже паскудства этого!..

Новодворская (плюет): Тьфу! Тьфу!

Криштафович (опять падает как сбитая кегля).

Метлев: Неутомимая прямо какая-то тетенька!.. Одно слово — гений либерализма!

Новодворская (медленно, по совиному, крутит головой, пытаясь определить источник звука): Вы где, сволочь путинская?

Криштафович (отирает рукавом лицо): Мы не путинская сволочь, мы сами по себе сволочь!.. (Раздраженно бурчит). Бывают же такие паскудные тетеньки!..

Метлев (кричит): А-а-а-а-а-а-а!!!