Автор: Михаил Стальнухин

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон». В этом и следующих трех постах – рисунки ко второй части.

«- Тише! – встревоженно пробормотал в ответ бананчик. И с опаской посмотрел на дверь. – Иногда и радоваться надо потихоньку, шёпотом…
— Почему? – тоже перешёл на шёпот мальчик.
— Почему-почему! – передразнил его бананчик. – Папу разбудишь, вот почему!
Он посмотрел на фотографию. Ту самую, на второй книжной полке.
— Его это точно не обрадует. Вот, например, когда мой папа был помоложе, так он просто зверел, когда очередной рыцарь начинал вопить над ухом. Да ещё в такую рань!
Бананчик кого-то передразнил противным тоненьким голосом:
— «Выходи на бой, драконище! Ну-ка, покажись, склизкий монстр!»
И довольно задумчивым тоном принялся рассказывать:
— Они очень странные, все эти — в железных доспехах. Думают, что у кого меч острее и копьё длиннее, тот и самый умный. И слова такие неприятные подбирают… «Склизкий», надо же!
Гость раздражённо постучал когтями по столешнице:
— Ну вот проснулся мой папа на твои вопли, вышел во двор, злой как чёрт… Что, хоть раз кому-то из этих крикунов от этого лучше стало? Кто из нас теперь склизкий?
Он ещё раз глянул на рамку.
— Кричишь ты, но подумает твой папа на меня! У вас, людей, вечно во всём какие-нибудь драконы виноваты, а не вы.
«Или маленькие мальчики навроде меня», — пожалел себя Данька.»

«Дракон отвернулся и ещё тише признался:
— Не люблю я этого.
— А что любишь? – прищурился Данька. Он хороший мальчик, но иногда может быть очень вредным.
— Ириски, — признался Дра. – Их я просто обожаю. У нас их называют пчелиным луком. Знаешь, такие мягкие, такие сливочные…
— Странно, — подумал вслух Данька. – Ириски – они же для зубов очень вредные. И вообще, мне казалось, что драконы питаются, в основном, рыцарями.
Данька, действительно, однажды на эту тему размышлял. И пришёл к выводу, что все драконы – жутко везучие. Им даже в магазин за продуктами ходить не надо. Сиди себе в своей пещере, наблюдай, как еда, то есть рыцари, сами, один за другим, на твой обеденный стол лезут.
Ещё драконы, по Данькиному наблюдению, очень миролюбивые существа. Ни в одной книге ему ещё не попадался дракон, который рыскал бы по лесу в поисках упитанных рыцарей.
Зато в этих же книгах полно рыцарей, что только и мечтают нарубить драконьих голов, чтобы раздарить их всяким принцессам. Один раз Данька и о них думал. В том смысле, что зачем девочке, будь она даже принцесса, чья-то отрубленная голова? Во что она с ней поиграть собралась? Может, в доктора? Да там уже играй не играй…
Да-а, загадка…
— Фу! – скривился дракон. – Да кому они нужны, рыцари эти? Они же по полгода носят на жаре свои железные доспехи. И всё время потеют…
И задал Даньке риторический вопрос, то есть такой вопрос, на который отвечать не надо:
— Знаешь, какие они под своими латами и кирасами вонючие? В сто раз хуже синего сыра.
— Так, пчелиный лук – это ириски. А что такое синий сыр? – поинтересовался Данька.
— Это… это такая капуста. Вы её ещё как-то смешно называете…
— Неужто брокколи?!
— Точно!
— Фу!
Теперь скривился уже мальчик. Если бы он это раньше знал – ни за что не стал бы играть в Ричарда Львиное Сердце. Раз он такой вонючий. Но зачем-то принялся спорить:
— А бабушка говорит, что надо кушать продукты, которые содержат в себе всякие полезные вещества. Железо, например. Вот в яблоках, например, есть немного железа.
Данька вспомнил картинки рыцарей, которые ему показывал дедушка.
— А в рыцарях этого железа ого-го сколько! В каждом, наверное, как в целом вагоне яблок. Когда они свои латы на себя напяливают. Проще же одного рыцаря схрумкать, чем целых десять тонн антоновки.
— Это да, — согласился Дра. – Железа в рыцарях хватает. Как разоденутся во все эти кольчуги и шлемы… Но они такие жёсткие! Вот что по-настоящему вредно для зубов.
— Ну да. Ириски-то помягче будут. И, думаю, они точно не потеют.
— Исключено, — сказал дракончик, и с огромной симпатией посмотрел на мальчика. – Мне ещё ни разу не попадалась вспотевшая ириска.»

«- Жизнь у нас, драконов, непростая. И если забраться в подземелье за сокровищами не так и трудно, то принцесс, к сожалению, в подвалах не держат.
Он оживился:
— А ведь так было бы здорово! И золото, и принцесса – в одном месте. Просто идеально! Два в одном!
Дра поскучнел:
— Но этих принцесс с незапамятных времён сажали в самые высокие башни, построенные на вершинах самых высоких гор. Тогда и начался естественный отбор.
Он скорбно поджал губу и многозначительно покачал головой. Данька, хотя пока ещё ничего не понимал, сделал то же самое.
— Одни драконы за пару секунд подлетали к балкону на верхушке башни, цап принцессу – и ходу! Потому что в детстве не ленились и летать научились.
Небрежностью тона Дра показал, как это было просто.
— А двоечники долго ползли по склонам гор, карабкались по стенам… И всё это время на них падали сверху огромные камни, летели железные стрелы из арбалетов и лилась кипящая смола.
— Болты, — пробормотал Данька.
— А?
— Дед говорит, что арбалетные стрелы правильно называть болты.
Дракончик поморщился:
— Да хоть шурупы.
И уставился на мальчика:
— Как ты думаешь, которые из них выживали?
Данька поёжился:
— Котёл кипящей смолы? На голову? Нет, я бы не выжил. Наверное.
Дра подвёл итог:
— Вот это и называется – естественный отбор. Теперь понятно? Выжили те, которые летали. А которые ползали – те наоборот.»

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон». В этом и следующих четырех постах – рисунки ко второй части.

«- Старший Родитель Номер Четыре – это бабушка? – догадался Данька.
Бананчик оскорбился. Мальчик вдруг понял, что ещё никогда за свою довольно долгую жизнь не видел настолько рассвирипевшего банана.
— Как можно даже подумать такое? Ай-яй-яй! Ты, похоже, вовсе не такой сообразительный мальчик, как мне сначала показалось.
Данька покраснел и потупился.
— Бабушка – это всегда номер один! – продолжил Дра. Данька подумал, что и сам бы не смог так правильно сформулировать.
— Вторая бабушка – номер два! А таких бабушек, которые соглашаются быть номером четыре для своих внуков, даже записывают в специальную Красную книгу неправильных бабушек, такая эта редкость!
Он немного подумал.

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон». В этом и следующих пяти постах – рисунки ко второй части.

«Бананчик посмотрел на Даньку. И спросил:
— А как это – ругают? Расскажи. А то ведь меня мои родители никогда ещё не ругали…
Гость скривился так, что Данька испугался: сейчас он заплачет. А Данька очень не любит, когда кто-то рядом с ним хлюпает и трёт кулачками глаза: ему самому от этого становится так плохо, что хоть плачь. Он добрый мальчик, что бы ни говорил о нём Артёмка с пятого этажа.
— Если начнут ругать, — пояснил бананчик, – должен же я понять, что меня именно что ругают, а не хвалят. По-моему, таких недоразумений следует избегать.
— Обязательно поймёшь, — хмуро пообещал Данька. Он посмотрел на макет каравеллы «Санта-Мария», которую собрал вместе с дедом. Каравелла стояла на той же полке, что и семейная фотография.

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон». В этом и следующих шести постах – рисунки ко второй части.

«- Хотел бы я летать так же, как птицы.
— И что тогда?
— Ну, для начала поймал бы этого голубя.
— Зачем?! – удивился бананчик.
— А чего он тут разлетался, в нашем дворе? – возмутился Данька. – Я же к нему на чердак не лезу.
— Действительно, совсем эти голуби обнаглели… А ты пробовал? – спросил бананчик.
— Что?
— Летать.
— Да ну тебя. У птиц же перья, крылья. А разве эти руки, — сунул Данька бананчику под нос свои ладони, — похожи на крылья?

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон». В этом и следующих семи постах – рисунки ко второй части.

«– Новый Дра — это имя мне потом и в паспорт вписали. А паспорт – это…
Бананчик залез мордой под левое крыло, немного там повозился, и вытащил оттуда за уголок маленькую серую книжечку, на которой белыми буквами было написано «ALIENS PASSPORT».
И ещё какие-то непонятные слова. Они, впрочем, не имеют никакого значения: Данька пока и по-русски-то читает по слогам. Да и то только хорошо знакомые слова.
— Вот!
Книжечка случайно раскрылась, и на одной из страничек мелькнула фотография Нового Дра в молодости. Когда он был ещё совсем зелёный.

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон». В этом и следующих восьми постах – рисунки ко второй части.

«За стеклом, на жестяном карнизе, пристроился большой толстый голубь.
Заметив мальчика, птица слегка повернула голову и уставилась на него круглым подозрительным глазом. С её толстой шеи скатилась струйка воды.
«Так! – вспомнил мальчик. – Где мой банан? Он же здесь был, на подоконнике…»
Банана не было. Не мог же он сам уйти? Кто-то его увёл. Тогда кто? Придётся провести расследование.
Так. Волчонок – свой в доску. Ему можно доверить хоть банан, хоть яблоко – не тронет.
Кто есть ещё? И Данька посмотрел на голубя. Тоже с подозрением.»

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон».

Глава 8:

«А перед сном к Даньке пришла мама.

— Какую книжку будем читать сегодня? – спросила она, включив настольную лампу рядом с Данькиной кроватью. — Про королевича Елисея?

И зашептала Даньке в ухо:

— «Свет мой, зеркальце! Скажи, да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?»

Даньку накрыло волной красно-золотистых волос. Уху стало щекотно и Данька захихикал.

— Или про золотую рыбку? «Не хочу быть чёрной крестьянкой, хочу быть столбовой дворянкой…»

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон».

Глава 8:

«Он колотил палочками по барабану даже тогда, когда папа мыл его в ванне. Папа при этом грустно думал о том, как несправедливо устроена жизнь: барабан дарит внуку дед, а слушать игру сына должен папа. И это в то время, когда по телеку показывают игру его любимой команды. Как там Месси, справится ли без папиной поддержки?

Поэтому папа почти не слышал Даньку, который объяснял ему, что хотя школа совсем рядом, в соседнем квартале, но на пути домой несколько прекрасных луж, обходить которые стороной станет только трус.

Кстати: трус, по мнению Даньки, это парень, который, обнаружив крадущегося за ним следом деда, даже не пытается исследовать попадающиеся ему по пути лужи. Измерить их глубину в мальчиках. То есть проверить, дойдёт вода на середине очередного водоёма до колена или нет? А если прыгнуть? Или если ещё раз прыгнуть и упасть?

А Данька не трус. Это вам в его дворе каждый скажет. Да и дедушка это охотно подтвердит: он-то своими глазами видел, как отважно мальчик преодолевал встречающиеся на пути водные препятствия. Это со слухом у деда, как выяснилось в зоопарке, проблема, а зрение-то у него в полном порядке.»

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон».

Глава 8:

«Уф-ф! Вот мы и познакомились с Данькой. Теперь можно плавно перейти к Банановому Дракону, история которого началась в тот самый вечер, когда первоклассник Данька в первый раз вернулся из школы сам.

САМ!

Как какой-нибудь совсем взрослый третьеклассник. САМ оделся в школьном гардеробе! САМ запихал концы шнурков внутрь ботинок! И пошёл. Тоже САМ! И хотя мог пойти куда угодно, но побрёл домой.

Чистый, аккуратный мальчик. Так бы его описала школьная вахтёрша тётя Валя, с которой он вежливо попрощался. Если бы её кто-нибудь об этом попросил.

Но пришёл Данька из школы грязнее грязи. Даже бабушка поразилась. А уж она-то за последние семь лет любимого внука таким видывала, что удивить её казалось невозможным.

Иллюстрации Takinada к повести «Данька и Банановый Дракон».

Глава 7:

«Дедушка, держась за сердце, вернулся к корзинке и некоторое время изучал её содержимое. Бабушка прижала к себе Даньку.

— Что там? – с тревогой в голосе спросила она. Данька удивился.

«Как это что? – подумал он. – Репа твоя. И брокколи. Любой испугается…»

— Вот же нахалюга, — пробормотал дед, сунул руку в корзинку и, ухватив его за шкирку, вытащил и высоко поднял вверх барсучонка, который тряпочкой свисал из его ладони. – Так налопался, что и проснуться не может.