Не очень приятно сообщать такие новости, но нового счастья не будет. Год наступил новый, а счастье осталось прежним. В чем без труда может убедиться каждый.
На обложке чуть ниже девушка типично южно-славянской наружности стыдливо прикрыла распопыренной пятерней промежность:
Знакомьтесь – это некая Маргрет Ярв. Девушка, как может убедиться каждый, сплошь состоящая из работающих на основной инстинкт достоинств, и не обезображенная огоньком интеллекта в глазах:
Эстония – это не только состоящая из ансипов и аавиксоо масса, это еще десятки и сотни интеллектуалов, мыслящих независимо и здраво. И накануне Нового года хочется пожелать им быть услышанными своим народом. Говоря спасибо за их смелость: высказываться вопреки догматам официальной госполитики требует в Эстонии всё большего мужества.
(статья с блога Яана Каплинского)
Наш президент опять меня и не только меня неприятно удивил. На этот раз своими заявлениями о русском языке как языке оккупантов в интервью швейцарской газете Der Bund. Уже излюбленный нашей пропагандой термин «оккупация» некорректен: аннексия Советским Союзом Эстонии началась коротким периодом оккупации, но потом, когда эстонские граждане стали гражданами СССР со всеми их обязанностями и правами (пусть сих прав было маловато), это было уже аннексией. Две большие разницы. Все юристы, в том числе некоторые члены нашего Государственного суда, в личных беседах с такими определениями согласились, хотя не столь многие хотят выражать своё мнение публично. Но история русского языка в Эстонии не начинается аннексией 1940 года. Русский язык стал официальным языком наряду с немецким в наших краях после Северной Войны, приведшей к включению Северной Прибалтики в состав Русской империи как Эстляндской и Лифляндской губерний. Русский язык стал в 1880 годах единственным языком делопроизводства, а также и обучения в казенных школах, и владение им дало многим эстонцам возможность учиться, найти работу и сделать карьеру в других регионах империи. Моя мама и мой дед учились в русских школах. Все государственные деятели и большинство интеллигенции получили образование в императорском Юрьевском университете в Тарту или в других учебных заведениях России. Все наши высшие офицеры, руководившие эстонскими соединениями в войне за независимость в 1918 — 1920 годах, были выпускниками имперских военных училищ, в том числе и Императорской Военной Академии. В России жили и работали сотни тысяч эстонцев, Санкт-Петербург был сто лет тому назад вторым городом по численности проживающих там эстонцев. Само собой разумеется, что это привело к большому числу смешанных браков и к тесным контактам в области культуры. Для примера могу привести дружбу между эстонским поэтом Хенриком Виснапуу и русским поэтом Сергеем Есениным. Многие эстонские военные и политики лучше владели русским нежели эстонским языком. Конец такому взаимному обогащению культур положила большевистская революция и сталинский террор. До 1940 года в Эстонии к русским, русскому языку и культуре относились с интересом и уважением. Такое отношение пошло на убыль в советское время, но и тогда отношения между интеллигенцией сохранились и иногда даже укрепились. Я открыл для себя волшебную силу поэзии благодаря Лермонтову и Пушкину, могу сказать, что стал писателем благодаря знанию русского языка, позволившему мне еще будучи школьником зачитываться русской классической литературой. Эта великая литература и ее язык остаются частью моей личности, моего я, и если я о чем-то сожалею, то о том, что не владею в совершенстве русским языком и мне нелегко писать литературные тексты по-русски. Но кое-что я все-таки написал и надеюсь написать и в будущем».
Подведем итог.
Неделю назад, выступая в программе «Треугольник», я сказал, что «русский вопрос» заключается в отсутствии диалога между эстонской и русской общинами. Что в эстонском обществе выстроена виртуальная стена, по одну сторону которой находятся эстонцы, по другую — русские. Русские все время говорят о конкретных проблемах, но стена не дает их другой стороне услышать. То есть, главный «русский вопрос» заключается в том, что в Эстонии нет диалога в обществе. Русские и эстонцы не общаются, существуют два монолога, но сложить из них диалог не получается.
Марко Михкельсон отреагировал таким образом: «Ну, я, конечно, не согласен с тем, что у нас как бы нет диалога. Я думаю, что в целом русского вопроса как такового не существует. Есть вопрос об Эстонии, о всех тех людях, в том числе и русских, которые живут здесь. Я думаю, что последние двадцать лет диалог идет, и мы видим развитие в этом плане».
Третий участник передачи — депутат парламента от Социал-демократической партии Евгений Осиновский — практически согласился с Михкельсоном: «Диалог в какой-то мере идет…»
Теперь можно эти утверждения проверить на примерах двух двуязычных инфопорталов.
Срочную я служил в войсках ПВО. Наш командный пункт, откуда велось слежение за воздушной границей и организация работы ракетных дивизионов, был густо уставлен самой – по тем временам – передовой электроникой. А поскольку располагались мы в огромной двухэтажной бетонной коробке, еще Карбышевым закопанной в землю по самые уши, то некуда было деваться от крыс, считавших эту махину своей норой. И довольно регулярно происходили ЧП: вдруг гасло электричество, тут же запускались резервные генераторы, объявлялась боевая тревога, соответствующие команды спускались в дивизионы и, в любое время суток, мчались на КП офицеры. А потом начинали разбираться в причинах аварийного отключения электричества, и всегда находили в недрах аппаратуры очередную дохлую крысу с огрызками кабеля в зубах.
Наше правительство, а еще конкретнее – Министерство образования – напоминает мне тех обгоревших грызунов. Крыс, жующих силовые кабели не потому, что это вкусно или питательно (тем более, что и не вкусно, и не питательно), а только под напором ими сами не контролируемого позыва всё время что-нибудь уничтожать.
Я сразу согласился на съемки в «Треугольнике», как только узнал, что среди приглашенных – Марко Михкельсон (на заставке, если верить пояснению одного сетевого ресурса, он позирует вместе с Салманом Радуевым).
Михкельсон является одним из тех немногих избранных, кто полностью определяет внешнеполитические зигзаги Эстонии и регулирует сферу взаимоотношений с проживающими в ЭР инородцами. Этакий «большой брат» по Оруэллу. Разговорить его в передаче, формат которой практически равен прямому эфиру, — мечта каждого, желающего понять, почему на 21-ом году независимости в Эстонии царит паранойя как по отношению к России, так и к местным русским (насчет паранойи – это не мое: такой диагноз поставлен Михкельсону посольством США).
И опять — о гимназическом образовании на русском языке. Есть ли еще возможность о чем-то договориться с правительством и Минестерством образования?
Знакомьтесь: это, по мнению мэрии г. Москва, третья по рейтингу школа столицы России. Я в ней побывал 2-го декабря, и заключил с ее директором, Владимиром Федоровичем Овчинниковым, «Соглашение о сотрудничестве». В соответствии с полномочиями, которые дал мне расширенный Совет коалиции нарвского горсобрания.
«В интервью порталу Delfi (журналист – Елена Петухова) депутат Рийгикогу, центрист Михаил Стальнухин сказал, что он еще помнит, как его главными оппонентами в вопросах русского образования были «даже не исамалийтчики», а именно соцдемы. Сегодня Социал-демократическая партия принялась активно штурмовать русскую электоральную крепость, очевидно, желая потеснить центристов и привлечь голоса русских избирателей.
— Наверняка, Вы следите за развернутой социал-демократами во главе со Свеном Миксером кампанией, направленной на привлечение русскоязычного электората. Дошло даже до видео-обращения Свена Миксера на русском языке. Как вы считаете, кроется ли за этим реальное желание соцдемов решать так называемые русские вопросы (образование, безгражданство, равное обращение и так далее)? Пожалуйста, аргументируйте свою точку зрения.
— Был бы рад, если бы соцдемы действительно всерьез хотели разрешения, в конце концов, всех этих проблем в образовании, политике гражданства и т.п. Это пошло бы на пользу всему обществу Эстонии, не только русским. И вывело бы из изоляции Центристскую партию, единственную парламентскую партию, до сих этим занимающуюся. Но, к сожалению, я пока еще помню, что главными оппонентами нам, когда в 9-ом и 10-ом созыве Рийгикогу я то и дело отстаивал право русскоязычных на гимназическое образование на родном языке, иные аспекты, прекращающие нарушения прав человека, моими самыми горячими оппонентами были даже не исамаалийтчики, а «умеренные», предшественники соцдемов. Да и сейчас соцдемы говорят о необходимости прекратить строительство новых энергоблоков на Нарвских Электростанциях, о сокращении добычи сланца и повышению его налогообложения, что ставит под вопрос тысячи рабочих мест на Северо-Востоке.
Вся наша жизнь – постоянный выбор, и с этим ничего не поделаешь.
Симпатичная домохозяйка приходит в магазин и должна выбрать продукты, которыми вечером надо будет накормить семью. И у нее есть выбор. Она может купить мясо, овощи, молочные продукты и т.д. Но за те же деньги может приобрести ма-а-аленькую баночку красной икры. Это ее право, ей решать, какой выбор сделать. Но как она этими 50-ью граммами рыбьих яиц накормит детей и мужа?
Эта аналогия пришла ко мне на прошлой неделе, когда мне позвонили, чтобы рассказать об очередном набеге Языковой инспекции на горсобрание Нарвы. Опять они требуют, чтобы не владеющие государственным языком люди решали городские проблемы на эстонском. Я остановился, огляделся… И поскольку находился в центре Таллинна, то, не сходя с места, тут же насчитал полтора десятка нарушений Закона о языке. И захотелось сказать: «Языковая инспекция! Займись чем-нибудь полезным, хватит дурью маяться». В народе говорят: когда коту нечего делать – он свои тестикулы лижет. А когда нечего делать Языковой – она атакует нарвское горсобрание.
Уже десять лет прошло с того времени, когда к кандидатам на местных и прочих выборах предъявлялось требование знания госязыка. И нет никакого криминала в том, что в нарвское горсобрание волей избирателей пришли депутаты, среди которых лишь три-четыре человека способны работать со сложными юридическими документами на эстонском языке. Такой была воля нарвитян. Это святое.
Дальше – надо делать выбор. Городское собрание регулирует все стороны жизни города, и только конкретных его компетенций в соответствующем законе перечисляется 44. Поневоле депутатский корпус Нарвы оказался перед выбором: работать на эстонском, не имея возможности не только вникнуть в нюансы, но и иногда просто понять, о чем речь – или… И депутаты сделали свой, правильный выбор: они работают на родном языке, предпочитая нарушить требование к рабочему языку, нежели принимать решения без досконального понимания проблемы.
Комиссия Совета Европы по надзору за исполнением Рамочной конвенции по защите нацменьшинств в очередной раз составила рапорт об исполнении Эстонией Рамочной конвенции по защите нацменьшинств.
44 страницы, из которых 10 примерно процентов – комплиментарная часть. Так, например, высоко оценивается отношение Эстонии к процессу мониторинга в целом. Признается, что фактически Эстония распространяет действие конвенции на всех неэстонцев, хотя конвенция ратифицирована нашей страной в таком виде, что de jure исключает из сферы действия большое число неграждан. Как положительные моменты отмечаются принятие в 2009 году закона о равном обращении и принятие правительством новой интеграционной стратегии. Также составители рапорта считают, что с годами заметно улучшились отношения между представителями эстонской и неэстонской общин, особенно это касается молодежи.
На этом комплименты кончаются. Процентов 90 рапорта – претензии. Основные из них приведены ниже (и пронумерованы для удобства):
1. Уполномоченный по равному обращению недофинансируется и имеет недостаточный кадровый резерв, в обществе недостаточно понимание его полномочий и возможностей.
2. Интеграционная стратегия направлена по-прежнему на изучение языка, но не содержит конкретных мер, направленных на повышение терпимости эстонцев к разнообразию в обществе.
3. Количество неграждан по-прежнему более 100 000, темпы натурализации с 2005 года неуклонно снижаются.