Метка: ансиппиада

Однажды премьер-министру Ансипу снился сон. Он в это время как раз спал, так что ничего удивительного в том, что ему заодно что-то приснилось, нет.

И оказался он в том сне на мосту. Стоит, значит, Ансип на перилах в «семейных» своих, на шее петля пеньковая, на другом конце которой — пудовая гиря. Стоит, с ноги на ногу переминается, руками плечи обхватил, поеживается. Зябко. Утро только наступает, холодно еще…

Стоит… Вроде уже и прыгать пора, да не решается чего-то. Засомневался, короче, в правильности избранного пути. Что для него, откровенно скажем, крайне нетипично.

Стоит дальше… Весь уже пупырышками покрылся. Народу, что вокруг столпился, даже неприятно на него смотреть стало. Хотя сначала нормально электорат реагировал, с полным пониманием и одобрением.

— Долго он еще нас тут держать будет? — пробурчал кто-то из толпы.

— Да вишь, засомневался он, — ответили ему. — Вначале-то так мощно начал… Потом задумался…

— Он? Задумался? — не поверили рассказчику.

— Своими глазами видел, вот те крест! — побожился тот. — Грех самоубийства, говорит, такой тяжелый… Даже в фигуральном смысле, когда речь идет о политическом самоубийстве…

В это время к Ансипу подошел запыхавшийся священник.

— Господин премьер-министр! – начал он. — Я всё уладил. Договорился по своим каналам. Вознес, так сказать, святую молитву, и Господа нашего вопросил, согласен ли он на секундочку отвернуться, когда вы прыгать будете? Знаков мне на то никаких явлено не было, а молчание, как известно, знак согласия. Так что прыгайте смело! Господь согласен засчитать эту смерть за наступившую в силу естественных причин. И да хранит вас… То есть — со святы-ыми упоко-о-ой!..

Однажды Ансип спал — и видел сон, в котором очутился на заводе Михельсона. В Москве. 30 августа 1918 года. Одетый в лохмотья, дырявые сапоги гармошкой и засаленную фуражку со сломанным козырьком. Под пролетария, короче говоря, замаскированный.

А кругом — еще человек шестьсот таких же. И тетка под боком странная какая-то. На лице написано, что интеллигентка, революционерка и политкаторжанка. И – поди ж ты! — тоже под простую наряжена. Стоит, близоруко щурится.

Тут в ворота Роллс-Ройс заезжает, и выходит из него Ленин. Который Владимир Ильич. А тетка, поняв по гомону, что председатель правительства РСФСР уже на месте, достает вдруг из кармана браунинг и начинает в него целиться.

И Ансип во сне своем отчетливо понимает, что эта слепня ни в жисть в цель не попадет. Потому что водит стволом пистолета туда-сюда по сектору градусов так на 45 и стрелять явно собирается на звук. Практически наощупь.

Тогда он выхватывает браунинг из рук соседки, и садит из него три пули точно в цель. И, ни секунды не медля, пользуясь всеобщим переполохом, Ансип проснулся.

На работу он в тот день шел с ощущением, что всю жизнь боролся с коммунизмом. С тех пор он так и живет с этим убеждением. Напоминать же, как оно было на самом деле, стало в последнее время дурным тоном…

Однако знатоки помнят еще один сон Ансипа, связанный с заводом Михельсона. Официальная снография премьера в настоящее время его отрицает, однако настоящих ценителей это не смущает.

В октябре 1964 года только что ставший октябренком Ансип однажды спал — и видел сон, в котором впервые посетил завод Михельсона. Только одет он тогда был в красные революционные шаровары и новенькую кожаную куртку, упакованную в приятно хрустящие ремни портупеи.

На территорию завода, где должен был состояться митинг, Ансип в том сне въехал вместе с Ильичом. И дальше ни на шаг от него не отставал.

Поэтому, когда из толпы донесся звук выстрела, Ансип успел заслонить Ленина своим телом — и принял все три пули в свое сердце. Полуслепая Фанни Каплан и в корову не смогла бы с десяти метров попасть три раза из трех, пули летели с очень большим разбросом, так что Ансипу пришлось довольно энергично двигаться, чтобы их все принять в сердце.

Утром октябренок Ансип проснулся весь в слезах. Утешало его только то, что во сне его все-таки спасли. Выжил он, в общем. Он всегда выживает, чего бы не натворил…

В общем и целом лениниана занимает большое и почетное место в снографии Ансипа. Особенно много снов о Ленине снилось ему в 1967 году, когда Ансип готовился вступать в пионеры.

Однажды Ансип спал — и ему приснилось, что на дворе —декабрь 1905 года. И он бежит по еще хрупкому льду Финского залива из Финляндии в Россию. Бороться с заразой большевизма. Как и положено истовому патриоту еще не существующей Эстонии.

А навстречу ему — Ленин. Встречным параллельным курсом торопится из России в эмиграцию. Поскольку уже досыта наборолся с гидрой самодержавия.

Ансип как Ильича увидел — ну палить в него из своего солдатского нагана! Попасть не попал, но лед вокруг будущего вождя мирового пролетариата покрошил крепко. Жаль, патроны кончились. Их, правда, всего два и было.

Проснувшись, Ансип почистил свою «беретту», а выходя из дому прихватил с собой несколько запасных обойм. Поди знай, с кем за день встретиться доведется! Обидно ж будет, если опять патронов не хватит…

На эту же тему приснился как-то члену ВЛКСМ Ансипу сон еще 22 апреля 1971 года. Как раз накануне вступления в эту организацию. Тогда, правда, в том давнем сне он вместе с Ильичем бежал по льду залива. В одном, то есть, направлении. Изо всех сил отстреливаясь от гонящихся за ними жандармов, проклятых наймитов буржуазии.

В том сне еще такой эпизод был: пуля одного из царских палачей и сатрапов пробивает Ансипу череп. Буквально пронизывает. И улетает, мерзко посвистывая, в сторону Гельсинфорса, огни которого теперь видны прямо сквозь Ансипа. Он падает на холодный лед, и когда над ним склоняется запыхавшийся Ленин, говорит из последних сил, что, мол, бегите, Владимир Ильич, ваша жизнь бесконечно важна для пролетариев всего мира. А Ильич ему на это возмущенно так отвечает, что, батенька, это вы бросьте — большевики своих не бросают! Поручаю, говорит, вам руководить нашей эвакуацией! Пришлось тогда Ансипу в том сне собрать остаток сил, встать и бежать дальше — с Лениным, сидящим у него на закорках.

Но в настоящее время официальная снография Ансипа считает этот сон фальсификацией. Утверждает, что никогда такое ему не снилось… не признает, короче, этот сон. Ссылаясь при этом на медиков. И в этом есть определенные резоны: разве можно чем-либо руководить при наличии полного отсутствия мозгов?..

Президент Ильвес и премьер-министр Ансип пожали друг другу руки, и президент кивком головы предложил садиться.

Сели. Подвинули к себе чашки, налили кофе, размешали сахар, отпили. Хрустнули печеньем. Помолчали.

— Ну, как там? — через пару минут неопределенно спросил Ильвес.

— Где? — не понял Ансип.

— Там… — кивнул в сторону окна президент.

— А-а-а… — догадался премьер. — Да так как-то всё…

— Что делают? — спросил, не дождавшись продолжения, Ильвес.

— Кто? — уточнил Ансип.

— Эти… — снова мотнул головой президент.

— Поют, — рассеянно ответил премьер-министр, внимательно изучая содержимое вазочки со сладостями.

— Да ну? — деланно удивился Ильвес.

— А то! И танцуют, представляешь? — подтвердил премьер, хрустя бумажкой. — Вкусные у тебя какие конфеты…

— Российские, — как бы согласился президент.

Ансип подавился и скрючился в кашле, пытаясь в то же время вычитать с фантика информацию об изготовителе. Ильвес постучал его по спине.

— Экий ты нервный стал, — заметил он. — Нельзя так. Беречь себя нужно. Во имя будущей Эстонии. Ты хоть у моей Эвелин спроси… А конфетки — украинские. Пошутил я просто… Ты уж не обижайся.

Ансип вытер заслезившиеся от кашля глаза, долил в кружку сливок, взял крекер. Фантик на всякий случай убрал в карман.

Однажды Ансипу приснилось — когда он спал, это как бы само собой разумеется, — что устроили деятели культуры конкурс на лучшее изображение премьер-министра. И один из них вылепил Ансипа в образе Венеры Милосской. «Наш премьер такой же красивый, как Венера?» — спросили скульптора. «Нет, такой же безрукий…» — ответил тот.

Но победил на конкурсе другой художник. Тот, что Ансипа изваял под Нику Самофракийскую. У которой, как известно, нет в наличии не только рук, но и головы. Такие вот сны бывают…

***

Однажды Ансипу — когда он снова заснул — приснилось, что сидит он напротив Джорджа Буша-старшего. Дело, кстати, было в салоне самолета. Небольшого такого «кукурузника». И, судя по шлемам и ранцам на спине и животе, летели они прыгать. С парашютом, конечно.

Буш посмотрел на Ансипа печальным таким взглядом и спросил, за что, мол, он в этом самолете? За какие грехи? Потому что в этот салон попадают в этом сне только за какие-то грехи. Вот у него, например, сынок такой — ходячая гуманитарная катастрофа! — что только успевай из самолета сигать. Хорошо хоть пока парашют дают. А тебя, мол, френд Ансип, из-за кого сюда загнали?

Ансип только усмехнулся. Мне, сказал, никто не нужен. Я сам — катастрофа. И гуманитарная, и экономическая.

Тут дверь открыли. Ансип смело так в нее ухнул. Летит! Строго вертикально и с соответствующим ускорением свободного падения. И дергает кольцо. А из ранца за спиной эстонские кроны струей — ух-х-х!

Ансип, естественно, запасной парашют раскрыть пытается. И из этого ранца кроны выпархивают! А тут вскоре и земля подоспела…

Проснулся Ансип весь в поту от собственного крика, и подумал было, что, может, и не стоит от кроны-то пока отказываться, как бы не отомстила она за такое пренебрежение. Но уже к завтраку взял себя в руки и мысли паникерские забыл…

Однажды Ансип спал — и ему приснилось, что он стал чемпионом мира в прыжках с шестом. В высоту, разумеется.

Прыгал он на тех соревнованиях, кстати, с загипсованной ногой. Причем разбег взял одновременно с Сергеем Бубкой, и перелетел не только планку, но и Бубку. И вполне заслуженно стал, как ранее констатировалось, абсолютным чемпионом мира.

Утром же в полудреме подумал, а кем он мог стать, если бы ему не мешали гипс на ноге и Бубка на планке? Вздохнул, и пошел на работу. Благо ноги здоровы, и Бубка прыгать в высоту — в число пяти самых богатых стран Европы — не мешает…

***

Однажды Ансип спал — и во сне оставил глубокий след в русской литературе. То есть обычно Ансипу что-то снилось, а в этот раз он сам приснился. И не кому-нибудь, а Пушкину. Александр Сергеичу.

Пушкин как в своем сне Ансипа увидел, так застонал и заворочался. Потом встал, перекрестился и плюнул в сторону Ансипа, но тот, как на то надеялся пиит, в воздухе не растаял.

Тогда Пушкин решил с настырным кошмарным видением бороться по своему фирменному рецепту. Вылил в серебряную кастрюлю две бутылки шампанского, добавил бутылку хорошего рома и столько же белого вина, положил два фунта сахара, покрошил во все это ананас и вскипятил получившийся коктейль на плите. Вылил его затем в фарфоровую крюшонницу, положил на ее края крестообразно две серебряные вилки, на них уложил кусок сахара, полил его ромом, зажег… Сахар воспламенился и растаял. Александр Сергеич налил готовую жженку в чашку и сделал мощный глоток. Оглянулся. Ансип все так же стоял за его спиной.

Тогда солнце русской поэзии тяжело вздохнуло, подошло к конторке и взяло в руки гусиное перо…

Так было написано стихотворение «Анчар», в котором прообразом и дерева, и двух других персонажей — «Но человека человек послал…» — послужил премьер-министр Эстонии. С чем мы его вполне заслуженно и поздравляем…

***

Однажды Ансип спал, и приснилось ему, что он нашел в лесу гриб. Съедобный! Явно съедобный: на толстой мясистой ножке, с коричневой шляпкой.

Потянулся к нему Ансип своим ножичком, а гриб ему и говорит человеческим голосом, что, мол, не режь меня, Андрус, я тебе еще пригожусь.

И понял тогда Ансип — те грибы, что он допрежь находил, вовсе и не были съедобными. Никакие это не сыроежки были, раз с ним уже другие грибы на чистом эстонском разговаривают…

Однажды Ансип спал — и вдруг понял, что в этом сне он ненавидит котят. Ужас! Ансип и сам был вначале огорошен. Их ведь все любят. Они, котята, такие мягонькие, такие пушистенькие, такие у них ротики розовые и глазки озорные. Как же их можно не любить?

Вот и Ансип этого понять никак не мог, пока в зеркало не посмотрелся. И оказалось, что в этом сне он Kitecat — концентрированный корм для кошек младшей возрастной группы. Что он — это 410 грамм сочных кусочков печени в изысканном соусе. Что он содержат все жизненно важные белки, масла, витамины и другие компоненты, необходимые кошке для ежедневного сбалансированного питания.

Ансип тут же успокоился, и дальше спал спокойно. А утром решил данный сон не считать пророческим. И ни один котенок – ни один! — от его руки не погиб. Не был повешен или утоплен в ведре. Хотя жрали они его в том сне, как тот древнегреческий орел — печень прикованного к скале Прометея. Просто на удивление отходчивым и немстительным оказался Ансип. Всё простил. Потому что добрый очень…

***

Однажды Ансип спал — и ему приснилось, что он профессиональный боксер. На ринге. В синем углу. И в желтой майке. А в красном углу — Николай Валуев.

Он, то есть Ансип, как только увидел, ЧТО там в красном углу находится — тут же проснуться решил. Да тренер, собака, не отпустил. Стоит сзади, плечи разминает, дурацкие советы в ухо шепчет. Свингуй, говорит, работай сериями под левую. Следи за правой. А главное — держи, говорит, дистанцию, на ближний бой не выходи…

«Да я к нему вообще не подойду!» — подумал в ответ Ансип, поймав добрый лучистый взгляд Валуева. А у самого ощущение, будто бы на вершине Эвереста с него кислородный аппарат сняли. Мутит, в общем, организм, кисленькой конфетки организм просит. И пот пробил не на шутку.

Вытер Ансип лицо подолом майки, и обреченно так в центр ринга по сигналу рефери вышел. Тут, кстати и Валуев подошел. Подошел, на Ансипа так внимательно посмотрел, и брезгливо так спрашивает – чего, мол, ему опять желтушного подсовывают? Он что, доктор им, что ли? Главный специалист по гепатиту?

Судья тут на Ансипа тоже поглядел и сказал — да-а-а… И все сказали — да-а-а… Они же не знали, что желтая майка у премьера такая линючая оказалась, что вся краска при вытирании пота на лице оказалась. И бой отменили по причине явной желтухи у одного из боксеров.

Вот так, пусть и во сне, стал Ансип одним из немногих людей на планете, которые после встречи с Валуевым на ринге своими ногами домой топают. Очень он этим потом гордился…

Однажды Ансип спал — и ему снился сон, что он — баллистическая межконтинентальная ракета. С десятью боеголовками. По 200 килотонн тротилового эквивалента каждая.

И вот он взлетает над родной страной, боеголовки уже активированы — и забывает, куда лететь собирался! Потому что красота под ним — просто неописуемая! Реки и озера, леса и пашни. Родина, мать!

Внизу люди бегают, суетятся, орут, руками машут — отлетай, мол, собака, отлетай! Рванет ведь когда — мокрого места от страны не останется. А он, Ансип, весь в раздумьях о судьбах отчизны из последних сил в воздухе держится…

И ведь держится!

Однажды Ансип спал — и тайком от жены видел сон, в котором встретился с Юлией Тимошенко. Чисто для обмена опытом. Он ей лопату заветную подарил, а Тимошенко ему — косу свою волшебную. Ей даже резать ничего не пришлось — просто отстегнула плетенку эту, и всё. У нее все равно тут же новая выросла.

Долго Ансип эту косу в руках вертел, всё понять не мог, как же ею траву-то косить. Так и не понял. И убрал косу в ящик с садовыми инструментами. Может, пригодится когда. Всплыла при этом в памяти почему-то фамилия Керенский, но Ансип её тут же там же, в памяти, и утопил…

Такие вот бывают в жизни близкие контакты третьего рода…

Однажды Ансип спал — и видел сон, в котором открылись курсы чести для политиков. Записался он на эти курсы, сидит, значит, на первом занятии, а им, собравшимся, какой-то франт во фраке и цилиндре объясняет, как в случае потери чести стреляться надо.

Достает он, конечно, пистолет, и как бабахнет себе в правый висок! Некоторые, которые от этого франта слева сидели, очень перепугались. За костюмы свои. А потом смотрят – стоит учитель, живой и невредимый. Это вам наглядный пример, говорит. Не надо, говорит, в случае потери чести из стартового пистолета стреляться. Вон, говорит, один из ваших — Лаар ему имя – всего пять раз стрелялся, а уже оглох на правое ухо. Лучше, говорит, использовать аквастрел.

Проснулся Ансип, и по пути на работу в «Детский мир» заехал, водяной пистолет себе прикупил. Чтоб, как Лаар, не оглохнуть…