stalnuhhin.ee Записи

Однажды Ансип спал — и видел сон, в котором очутился на заводе Михельсона. В Москве. 30 августа 1918 года. Одетый в лохмотья, дырявые сапоги гармошкой и засаленную фуражку со сломанным козырьком. Под пролетария, короче говоря, замаскированный.

А кругом — еще человек шестьсот таких же. И тетка под боком странная какая-то. На лице написано, что интеллигентка, революционерка и политкаторжанка. И – поди ж ты! — тоже под простую наряжена. Стоит, близоруко щурится.

Тут в ворота Роллс-Ройс заезжает, и выходит из него Ленин. Который Владимир Ильич. А тетка, поняв по гомону, что председатель правительства РСФСР уже на месте, достает вдруг из кармана браунинг и начинает в него целиться.

И Ансип во сне своем отчетливо понимает, что эта слепня ни в жисть в цель не попадет. Потому что водит стволом пистолета туда-сюда по сектору градусов так на 45 и стрелять явно собирается на звук. Практически наощупь.

Тогда он выхватывает браунинг из рук соседки, и садит из него три пули точно в цель. И, ни секунды не медля, пользуясь всеобщим переполохом, Ансип проснулся.

На работу он в тот день шел с ощущением, что всю жизнь боролся с коммунизмом. С тех пор он так и живет с этим убеждением. Напоминать же, как оно было на самом деле, стало в последнее время дурным тоном…

Однако знатоки помнят еще один сон Ансипа, связанный с заводом Михельсона. Официальная снография премьера в настоящее время его отрицает, однако настоящих ценителей это не смущает.

В октябре 1964 года только что ставший октябренком Ансип однажды спал — и видел сон, в котором впервые посетил завод Михельсона. Только одет он тогда был в красные революционные шаровары и новенькую кожаную куртку, упакованную в приятно хрустящие ремни портупеи.

На территорию завода, где должен был состояться митинг, Ансип в том сне въехал вместе с Ильичом. И дальше ни на шаг от него не отставал.

Поэтому, когда из толпы донесся звук выстрела, Ансип успел заслонить Ленина своим телом — и принял все три пули в свое сердце. Полуслепая Фанни Каплан и в корову не смогла бы с десяти метров попасть три раза из трех, пули летели с очень большим разбросом, так что Ансипу пришлось довольно энергично двигаться, чтобы их все принять в сердце.

Утром октябренок Ансип проснулся весь в слезах. Утешало его только то, что во сне его все-таки спасли. Выжил он, в общем. Он всегда выживает, чего бы не натворил…

В общем и целом лениниана занимает большое и почетное место в снографии Ансипа. Особенно много снов о Ленине снилось ему в 1967 году, когда Ансип готовился вступать в пионеры.

Однажды Ансип спал — и ему приснилось, что на дворе —декабрь 1905 года. И он бежит по еще хрупкому льду Финского залива из Финляндии в Россию. Бороться с заразой большевизма. Как и положено истовому патриоту еще не существующей Эстонии.

А навстречу ему — Ленин. Встречным параллельным курсом торопится из России в эмиграцию. Поскольку уже досыта наборолся с гидрой самодержавия.

Ансип как Ильича увидел — ну палить в него из своего солдатского нагана! Попасть не попал, но лед вокруг будущего вождя мирового пролетариата покрошил крепко. Жаль, патроны кончились. Их, правда, всего два и было.

Проснувшись, Ансип почистил свою «беретту», а выходя из дому прихватил с собой несколько запасных обойм. Поди знай, с кем за день встретиться доведется! Обидно ж будет, если опять патронов не хватит…

На эту же тему приснился как-то члену ВЛКСМ Ансипу сон еще 22 апреля 1971 года. Как раз накануне вступления в эту организацию. Тогда, правда, в том давнем сне он вместе с Ильичем бежал по льду залива. В одном, то есть, направлении. Изо всех сил отстреливаясь от гонящихся за ними жандармов, проклятых наймитов буржуазии.

В том сне еще такой эпизод был: пуля одного из царских палачей и сатрапов пробивает Ансипу череп. Буквально пронизывает. И улетает, мерзко посвистывая, в сторону Гельсинфорса, огни которого теперь видны прямо сквозь Ансипа. Он падает на холодный лед, и когда над ним склоняется запыхавшийся Ленин, говорит из последних сил, что, мол, бегите, Владимир Ильич, ваша жизнь бесконечно важна для пролетариев всего мира. А Ильич ему на это возмущенно так отвечает, что, батенька, это вы бросьте — большевики своих не бросают! Поручаю, говорит, вам руководить нашей эвакуацией! Пришлось тогда Ансипу в том сне собрать остаток сил, встать и бежать дальше — с Лениным, сидящим у него на закорках.

Но в настоящее время официальная снография Ансипа считает этот сон фальсификацией. Утверждает, что никогда такое ему не снилось… не признает, короче, этот сон. Ссылаясь при этом на медиков. И в этом есть определенные резоны: разве можно чем-либо руководить при наличии полного отсутствия мозгов?..

Кто бы мог ожидать, что Андрус Ансип способен дать тему, достойную обсуждения и осмысления на самом высоком философском уровне? Или на самом низком – не суть. Но именно это произошло несколько дней назад.

Коротко напомню: премьер-министр Эстонии Ансип встретился с министром иностранных дел Ботсваны и с сопровождающей его делегацией, которым и сообщил, что «несмотря на то, что наши народы разные, на эмоциональном уровне нас связывают цвета наших флагов…»

И потрясенная общественность обнаружила, что, действительно, флаг Ботсваны по цветовой своей гамме 100-процентно совпадает с флагом Эстонии:

Что, надо полагать, означает и 100-процентную эмоциональную общность по-ансиповски.

Это, разумеется, прекрасно, что Ансип не ощущает себя одиноким в этом большом суровом мире, что есть на юге Африки близкие ему по духу племена. Но хотелось бы знать, как в мире в целом обстоит дело с эмоциональной общностью с Эстонией, представляемой Андрусом Ансипом?

Беглый взгляд на карту мира тут же фиксирует две страны, которые столь же близки Эстонии в эмоциональном плане, как Ботсвана. Это Лесото, флаг которой содержит все цвета эстонского триколора (с добавкой зеленого):

Президент Ильвес и премьер-министр Ансип пожали друг другу руки, и президент кивком головы предложил садиться.

Сели. Подвинули к себе чашки, налили кофе, размешали сахар, отпили. Хрустнули печеньем. Помолчали.

— Ну, как там? — через пару минут неопределенно спросил Ильвес.

— Где? — не понял Ансип.

— Там… — кивнул в сторону окна президент.

— А-а-а… — догадался премьер. — Да так как-то всё…

— Что делают? — спросил, не дождавшись продолжения, Ильвес.

— Кто? — уточнил Ансип.

— Эти… — снова мотнул головой президент.

— Поют, — рассеянно ответил премьер-министр, внимательно изучая содержимое вазочки со сладостями.

— Да ну? — деланно удивился Ильвес.

— А то! И танцуют, представляешь? — подтвердил премьер, хрустя бумажкой. — Вкусные у тебя какие конфеты…

— Российские, — как бы согласился президент.

Ансип подавился и скрючился в кашле, пытаясь в то же время вычитать с фантика информацию об изготовителе. Ильвес постучал его по спине.

— Экий ты нервный стал, — заметил он. — Нельзя так. Беречь себя нужно. Во имя будущей Эстонии. Ты хоть у моей Эвелин спроси… А конфетки — украинские. Пошутил я просто… Ты уж не обижайся.

Ансип вытер заслезившиеся от кашля глаза, долил в кружку сливок, взял крекер. Фантик на всякий случай убрал в карман.