stalnuhhin.ee Записи

«Ансип не одобряет высказанную Алларом Йыксом идею внеочередных выборов, ведь по сути от этого ничего не меняется, зато это был бы плохой сигнал от Эстонии миру. Ансип сказал, что в результате внеочередных выборов Партия реформ и Центристская партия усилили бы свои позиции. «Это очень глупая мысль», — так Ансип оценил мнение бывшего канцлера права Аллара Йыкса о том, что в нынешней ситуации выходом стали бы внеочередные выборы в Рийгикогу»
Ансип назвал идею Йыкса глупой

Аллар Йыкс, бывший канцлер права, сметая на своем пути секретарш и охрану, ворвался в кабинет Ансипа.

— Ты назвал мою идею глупой?! — тут же взял он быка за рога.
— Я? — удивился премьер-министр и посмотрел на своего советника. Тот почти незаметно утвердительно кивнул головой.
— Да, я назвал ее глупой, — решительно заявил Ансип.

— То есть ты считаешь меня глупцом? — предвещал скорую истерику голос Йыкса.

— Кто? Я? — снова удивился премьер и вновь уставился на советника. Тот закатил глаза к небу, пожал плечами.
— Да, я считаю тебя глупцом, — обрел уверенность Ансип. — А в чем дело-то?

«Ее голос был чист, как горный хрусталь и звучал, как колокольчик. Чувствовалось как искренне и от сердца звучат ее песни», — пишет председатель реформистской фракции Кейт Пентус в партийной газете «Таллиннский вестник» о своих впечатлениях о концерте Людмилы Сенчиной. На вопрос, как часто она ходит на мероприятия в РКЦ, или ее интерес к русской культуре возник только в связи с приближающимися выборами, Пентус ответила, что «ходит туда, куда ее приглашают». По мнению Пентус, разделять жителей столицы на русскоязычных и эстонцев не является правильным. Однако в эстонской версии партийной газеты ее впечатлений о концерте русской певицы нет.»

Пентус заигрывает с русскими избирателями

Ансип подошел к помещению реформистской фракции парламента скорым шагом, но войти не смог, наткнувшись на запрудивших вход однопартийцев. Все они сгрудились у дверей и, вытягивая шеи, напряженно изучали что-то, находящееся внутри. На лицах был испуг, хотя — премьер-министр мог бы в этом поклясться — взгляды некоторых камрадов выражали откровенное злорадство.
Премьер протиснулся сквозь это столпотворение и встал рядом с министром юстиции Лангом, в первом ряду. Картина, перед ним открывшаяся, была намного колоритнее той, что он представил себе несколько минут назад, после звонка из фракции.

Посреди большого кабинета, прямо на столе, сидела Кейт Пентус. Черная «косуха», обильно украшенная заклепками, укрывала ее от пояса и выше, ниже пояса — но не намного ниже — красовалась черная же кожаная юбка, обильно утяжеленная металлическими заклепками и шипами. Высокие сапоги, почти скрывающие сетчатые колготки, море металлизированных «фенечек» и шипованный ошейник украшали руки и шею председателя фракции. Волосы, покрашенные под зебру, были причесаны в стиле «взрыв на макаронной фабрике». Правой ногой Кейт упиралась в живот сидящего перед ней в кресле камрада Грязина, которого Ансип не сразу узнал — таким испуганным он выглядел.

«…В статье рассказывается о том, как трое людей, представившихся работниками КаПо, под надуманным предлогом назначили предпринимателю Петришину встречу, во время которой сначала похвастались своей информированностью по поводу деловой и частной жизни предпринимателя, а затем стали настойчиво интересоваться вопросом, не вымогали ли у него в Таллиннской городской управе взятки за детальные планировки. Получив отрицательный ответ, собеседники ретировались … однако через неделю у Петришина появился посланец, предложивший от имени и с адреса предпринимателя направить вице-мэру Таллинна Таави Аасу и мэру Эдгару Сависаару заранее подготовленные кем-то письма. В письме к Аасу якобы продолжался разговор о неких детальных планировках, при этом упоминались некие “подарки” то Таллинну, то строительной фирме Merko. В случае отказа, как дали понять Петришину, его фирму ждет некая “ревизия”, в ходе которой может найтись что-то, что доставит предпринимателю определенные неприятности»

Странные методы работы КаПо будут обсуждаться в комиссии Рийгикогу

Министр внутренних дел обошел сарай, через дырявую крышу которого разбегались во все стороны тонкие веревочные провода. Он подтащил к окну трухлявую лестницу и, взобравшись по ней, спрыгнул на пол чердака.

Очень странно! Этот чердак был обитаем. На стене висели мотки веревок, фонарь, два скрещенных сигнальных флага и карта Эстонии, вся исчерченная непонятными знаками. В углу лежала покрытая мешковиной охапка соломы. Тут же стоял перевернутый фанерный ящик. Возле дырявой замшелой крыши торчало большое, похожее на штурвальное, колесо. Над колесом висел самодельный телефон.

Пихл заглянул через щель. Перед ним, как волны моря, колыхалась вся страна. И тогда министр решил: пусть этот старый сарай с его веревками, фонарями и флагами будет большим кораблем. Он же сам будет капитаном — премьер-министром. Ему стало весело. Он огляделся — нет ли рядом Ансипа — и повернул штурвальное колесо. Тугие веревочные провода задрожали, загудели…

Вдруг на стене задребезжал звонок телефона. Этого Пихл не ожидал; он думал, что этот
телефон просто игрушка. Ему стало не по себе. Он снял трубку.

«Горуправа Таллинна предписала детским садам вывесить плакаты, которые ругают решение правительства сократить детсадам финансирование. На плакате, в частности, написано, что из-за сокращения государственного бюджета таллиннские детские сады остались без 47,7 миллионов крон. К тому же, как написано в плакате, в отличие от государства, город хочет и в период экономического спада продолжить программу «Каждому ребенку место в детском саду», начатую в 2006 году»
Таллинн проводит в детсадах антиправительственную кампанию

«Лидер реформистов в их фракции Таллинского горсобрания, Ремо Холсмер, называет кампанию городских властей беспрецедентной и бесстыжей»
Haridusamet: lasteaed peab andma õiglast infot (Департамент образования: детский сад должен давать верную информацию)

Ясельная группа только-только расселась на горшки, когда в детский сад ворвался лидер таллинских реформистов. В рубище от Гуччи, с нашитым на грудь крестом — он был прекрасен! Взор его блистал святой верой в собственную непогрешимость, левая рука крепко сжимала горящую свечу.

— Доколе! — возопил Рено Холсмер, возведя очи к небу. Два малыша испуганно пукнули, девочка на розовом горшке захныкала.

— Истинно говорю вам — горькие рыдания отроков должны наставить на путь истинный трусливых и малодушных, ободрить истинно верующих! Ибо нет бога кроме бога, и Ансип пророк его!

При этих словах Холсмер ткнул пальцем в висящий на стене плакат, в котором горуправа Таллинна информировала о том, какие деньги отняты правительством и парламентом у детских дошкольных заведений, и каким образом она, горуправа, собирается выходить из сложнейшей ситуации, в которую ее вогнали.

«По данным британского издания Open Europe, за пять лет вице-президентства Каллас заработает 1 581 108 евро, что составляет 24,6 миллиона крон. Но этим доходы 60-летнего Калласа не ограничатся. Если осенью он не войдет в новый состав Европейской комиссии, то получит 22 122 евро (345 103 крон) на возвращение домой, а в последующие три года Брюссель выплатит ему пособие на привыкание к родине в размере 398 197 евро — 6,2 млн. крон»

Сийм Каллас получит 6,2 млн. крон на привыкание

Вице-президент Европейской Комиссии Сийм Каллас вышел из своего кабинета, прошествовал по коридору и, оглянувшись по сторонам, открыл дверь в подсобку, где уборщицы держали свой инвентарь. Там он достал хитрой конструкции ключ, и вставил его в скважину замка, замаскированного под полотенцедержатель. Подсобка, оказавшаяся кабиной лифта, понесла его вниз, остановившись глубоко под землей, на минус 37-ом этаже.

Там Калласа встретила бригада молчаливых медиков, облаченных в костюмы противохимической защиты. Вице-президента провели через три тамбура, в каждом из которых подвергли с каждым разом всё более изощренной процедуре обеззараживания. И вот он, благоухающий хлоркой и детским мылом, оказался в большом зале, наедине с динамиком, единственным предметом в этом помещении.

Каллас терпеливо ждал. Через несколько минут в динамике что-то отчетливо щелкнуло, послышался низкий мужской голос:

«В последнее время можно в коридорах власти видеть делающих упражнения для голоса или самозабвенно что-то напевающих народных депутатов (Рийгикогу, парламента Эстонии). Причина проста — и на Тоомпеа есть свой хор. В свободное от заседаний время депутаты собираются в репетиционном зале и тогда звучат голоса…»

Toompea laulukoor (Хор Тоомпеа)

Тетушка Маали внесла деревянное крытое блюдо, в котором что-то ворчало. Запах от блюда шел такой!..

— Сюда их! — хищно скомандовал Вилле Виллемович. — Доктор Борменталь, умоляю вас, оставьте икру в покое. И если хотите послушаться доброго совета, налейте не эстонской, а обыкновенной русской водки.

Вилле Виллемович вышвырнул одним комком содержимое рюмки себе в горло, и подцепил ложкой что-то похожее на маленький темный хлебик. Борменталь последовал его примеру. Глаза Вилле Виллемович засветились.