Рубрика: Юмор

«Рейтинг политиков с наиболее привлекательной внешностью был составлен сайтом Hottest Heads of State. Премьер Украины Юлия Тимошенко признана самым красивым политическим лидером. Она заняла первое место в списке из 172-х президентов, премьер-министров и монархов. … Президент Литвы Даля Грибаускайте заняла в списке 79-е место. Премьер-министра Эстонии Андруса Ансипа поместили на 87-е место, а президент Латвии Валдис Затлерс занял только лишь 159-е место…»

В списке самых красивых Андрус Ансип занимает 87-е место

.

Лучший в своей области пластический хирург как раз споласкивал руки, когда в его кабинет зашел премьер-министр Ансип. Мужчины поздоровались, после чего доктор чисто механически еще раз потер руки щеткой с мылом.

— Ну-с, — со свойственной врачам привычке сразу брать быка за рога спросил хирург. — Что будем корректировать?

— Это просто свинство, — бросил Ансип, выкладывая на стол фотографию Юлии Тимошенко. — Она даже не в НАТО — а туда же, самая красивая! Просто чушь какая-то!

— А ведь недурна… — промурлыкал доктор.

— Вы это бросьте! — скомандовал Ансип. — Под угрозой престиж страны. Я — и 87-ой! Надо что-то делать!
Хирург еще раз вгляделся в лицо премьера Украины, затем вдумчиво уставился на Ансипа.

— Что же, это, пожалуй, даже интересно, — протянул он. — Волосы мы вам без труда нарастим, потом и осветлим. Ушки придется подрезать. Ну, подтяжка — это само собой…

Доктор всё больше увлекался.

— Нос подкорректируем, скулы поднимем, губки подкачаем… С глазами, пожалуй, могут быть проблемы… Мелковаты… Да ничего, всё решаемо… Станете у нас таким красавцем — в следующем году первое место будет гарантировано! Грудь… — бормотал доктор, опустив взгляд на галстук премьер-министра. — Грудь — никакая не проблема, силикона у нас навалом. А потом можно будет и об остальном подумать, — закончил хирург, посмотрев еще ниже.

Комп тихонько пискнул. «Почта пришла», — догадался Лаар и кликнул мышкой.

«Добрый день, камрад Лаар, — высветилось на мониторе. — Меня зовут Маргот и мы с вами партайгеноссе…»

«Очень приятно», — пробормотал Лаар и тут же проверил по партийным спискам, точно ли Маргот состоит в IRL. Получил подтверждение и вернулся к письму.

«Я уже большая девочка, вот и решила попробовать себя на выборах, — писала Маргот. — Только опыта у меня маловато, а у нас в Ярва-Яани и подсказать-то некому, как что правильно делается…»

«Да уж, исключительная дыра этот ваш… — подумал Лаар. — Типа этого… как его… Урюпинска в России…»

«Как встать, какую позу там принять. Выпрямиться или, наоборот, согнуться… — продолжала Маргот. — И лозунг какой себе придумать…»

«Придумать!? — построжал Лаар. — Нечего вам думать! Это моя работа!»

«Вот, например, можно такое — “Долой шипованную резину! Она грубая, портит и асфальт, и кожу!“? — спрашивала Маргот. — Или такое: “Голосуй за IRL! То, что другие сломали — мы и оштукатурим, и покрасим, даже сидя на взрывчатке!“ Как вам такое?»

«А неплохо… — подумал Лаар. — Девочка-то явно не блондинка…»

«Но у меня проблема, — пожаловалась Маргот. — Не знаю, как и где руки держать. Посмотрите в приложенных файлах, там заготовки моих плакатов, о которых я говорила. Ну, как вам?»

«В стране бушует кризис и предвыборные кампании, а Март Лаар открывает кафе. Кандидат в столичные мэры от Союза Отечества и Республики создал кафе имени себя, в котором намерен общаться с избирателями… Кафе проработает только до выборов…»

Лаар откроет кафе и расскажет о преступлениях СССР

.
Все столики в кафе «Март Лаар» были заняты в первые минуты после открытия, а очередь желающих попасть в это заведение растянулась от бульвара Каарли до Ласнамяэ. Внутри царила благоговейная тишина.

— Еще долго ждать? — прошептал на русском языке некто, сидящий у барной стойки. — Невмоготу уже… Он же пришел, я видел.

— Сейчас выйдет, — зашикали на него братья-славяне. —Он всегда переодевается. Фартук там накрахмаленный, брюки в полосочку, жилеточка… Загляденье!

— Мама! А мы сегодня тоже будем дядю фототировать? – спросила сидящая по причине тесноты на коленях у отца трехлетняя девочка. Огромный праздничный бант на ее голове вопросительно склонился.

— Нет, солнышко, — ответила мама. — У нас уже есть его фотография из этого кафе. Так что сегодня мы на дядю просто посмотрим. Как у бабушки в Москве, на Ленина, помнишь? А правильно по-русски надо говорить — фотографировать.

Девочка послушно зашевелила губами, повторяя трудное слово. Но отвлеклась на пожилого мужчину за соседним столиком. Тот, явно волнуясь, одну за другой глотал таблетки.

«На конференции «Äriplaan 2010» лидер IRL Март Лаар извинился за то, что правительство не смогло во время решить многих проблем, что и сделало нынешнюю ситуацию особенно острой. «Сегодня мы не можем влиять на события, происходящие вокруг нас», —  признал он…»
Лаар: бедность заставляет шевелиться

«Президент Эстонии Т.Х.Ильвес в Нью-Йорке, выступая перед тамошними эстонцами, с похвалой отозвался о деятельности правительства Андруса Ансип, которое «не занимается популизмом». По словам Ильвеса, «мы исполнены оптимизма относительно будущего». Он отметил, что в Эстонии уже видны признаки окончания кризиса…»
Ильвес в Нью-Йорке похвалил правительство Ансипа

.

Конференция «Äriplaan 2010» началась довольно неожиданно. Март Лаар вышел, пританцовывая, на сцену, подслеповато оглядел участников, улыбнулся и шепеляво запел:

— Снова… в этом… зале — в этом зале нет пустого места. Это… значит… кризис — значит кризис поднимает флаг…

Собравшиеся очумело слушали пение лидера IRL. Вот он добрался до припева:

— Пусть не решить нам всех проблем — не решить… всех проблем. Но станет радостнее всем — веселей… станет всем!

Под завершающие аккорды фонограммы Лаар отбил чечетку и замер в свете рампы, опершись на стол.

— Ну что, болезные? — спросил он. — Плохо вам?

Из зала, где сидели предприниматели, донесся стон.

— Ну, извиняйте тогда, — пожал плечами Лаар. — За нерешенные проблемы. И за ближайшее будущее тоже… того… простите уж сразу. Потому что влиять на события, происходящие вокруг нас, мы сегодня не можем. Вот так. Никакого, как говорится, популизма. Вопросы есть?

«На конференции «Äriplaan 2010» лидер IRL Март Лаар сказал, что бедность — это не так уж и плохо, потому что она заставляет думать и шевелиться…»

Лаар: бедность заставляет шевелиться

«По словам Эдгара Сависаара, продажа принадлежащей государству доли Eesti Telekom основному акционеру TeliaSonera AB не является ни политически, ни экономически верной, кроме того, ставит под сомнение способность Эстонии быть самостоятельным государством с перспективами на восстановление после экономического кризиса…»

Сависаар: продажа Eesti Telekom ущемляет интересы страны

.

Напившийся крови клещ раздулся до размеров дирижабля, но все еще не отлипал от своего донора, маленькой кудлатой дворняжки неопределенного происхождения. Его ставшее несуразно большим пузо переливалось на солнце сине-зеленым, лапки бессильно повисли по бокам. Вокруг скакали мелкие насекомые с диктофонами, микрофонами и камерами.

— Господин Клещ! — подлезла под бок одна из этих блох. — Скажите что-нибудь умное своим почитателям!

Клещ что-то вроде бы услышал сквозь сытую дрему, но смысла не разобрал. Уж больно лень было двигаться и думать.

— Эй! — не отставали блохи. — У нас тут, кстати, проблемы. Эта тварь, к которой ты присосался, уже на ладан дышит. И если она сдохнет — нам тоже капец. Это ведь и наша родина, между прочим.

При слове «родина» Клещ чуть дернулся. Чисто механически. Просто сработал условный рефлекс.

«Партия Реформ раздает перед местными выборами презервативы, на упаковке которых лозунг «Äkki teeks mitmekesi!» (наиболее адекватный перевод — «Сделаем это в группе (вместе)!»)…»

Reformierakond kutsub grupiturvaseksile (Партия Реформ призывает к безопасному групповому сексу)

.

Стихший было истеричный плач разразился с новой силой, когда с площади вновь донесся рев распаленной толпы. «Пентус!.. Пентус!..»  — скандировали за окном, тогда как сама Кейт Пентус, растрепанная, с потекшей по лицу косметикой, захлебывалась рыданиями в кабинете Ансипа.

Премьер подошел к кандидату реформистов на пост мэра столицы и погладил ее, пытаясь успокоить, по голове. Ласки у него, мужчины сурового и принципиального, никогда не получались. Вот и сейчас эти наглаживания походили скорее на тычки и подзатыльники. Но Пентус они, как обычно, привели в чувство.

— Я к ним не пойду! — заявила она категорично, громко сморкаясь в предложенный премьер-министром носовой платок. — Что это вообще за дела? Пусть тот, кто выдумал презервативами агитировать, с ними и… — запнулась кандидат в мэры, подыскивая приличный глагол. — При моем хрупком телосложении и, практически, эфемерной конституции — что от меня останется? Сам иди!.. Тебя они еще больше хотят… видеть…

— Не так все просто, — ответил ей Ансип, педантично складывая платок и убирая его в карман. — Ты, партайгеноссе, пока просто не дозрела до понимания основных тенденций нашей общественно-политической политики. А Конституция у нас у всех — эфемерная.

«Отвечая на вопросы в Рийгикогу Андрус Ансип отметил, что государство не будет создавать социальные рабочие места, поскольку они нарушают конкуренцию на рынке. «Почему? Потому что эти социальные рабочие места, которые, как в Таллинне, явно ничего не производят, нарушают конкуренцию на рынке. Очень трудно будет мэру Таллинна в какой-то момент объяснить тем людям, которые сейчас получают зарплату на социальных рабочих местах, что кризис прошел и в ваших услугах мы больше не нуждаемся», — пояснил премьер на пресс-конференции правительства…»

Ансип против социальных рабочих мест

.

Ансип оглядел публику, изобразил улыбку и убежденно повторил:
— Да! Очень трудно будет в какой-то момент объяснить тем людям, которые сейчас получают зарплату на социальных рабочих местах, что кризис прошел и в ваших услугам мы больше не нуждаемся. Это очевидно.

Из зала раздался вопрос одного из журналистов:
— Но ведь окончание кризиса означает восстановление рабочих мест в тех сферах, откуда эти люди пришли. И ничего объяснять не придется — они просто вернутся туда, откуда пришли, вернутся на привычную работу и нормальную зарплату.

Ансип улыбнулся еще шире, выставил перед собой назидательно вытянутый указательный палец правой руки.

— Товарищ — как говорили в прежние мрачные времена — не понимает. Что же, попробую пояснить ситуацию наглядно.

Премьер-министр собрался с мыслями.

— Вот я, когда был пионером… Я этого не скрываю — меня загнали! Так вот, нас тогда еще принуждали быть тимуровцами… Ну, помогать всяким там бессмысленным старушкам… Дрова, например, для них пилить. И вот я в знак протеста отхватил себе на левой руке обычной пилой четыре пальца, — теперь Ансип поднял и продемонстрировал левую длань. — Мне поставили протезы, но толку с них… — сказал он. — С малых лет… — голос премьера предательски дрогнул. — В беспрерывной борьбе…

В зале кто-то отчетливо зевнул.