Рубрика: Интеграция

Алексей Лотман уверен, что она, русская интеллигенция, в Эстонии есть. Но, странным образом, именно его попытка осмыслить побудительные мотивы ее, якобы, бездействия наводит на прямо противоположные мысли.

Портал vesti.ee опубликовал выдержки из статьи А. Лотмана (см. Лотман: русский интеллигент не хочет подпевать Путину), и уже первые три строки звучат грубым диссонансом:

«По мнению депутата Рийгикогу Алексея Лотмана, русская интеллигенция в Эстонии так редко берет слово потому, что боится, что Россия воспользуется этим в своих интересах…»

Из всех определений интеллигенции в справочной литературе и в сетевых ресурсах чаще всего используется такое: интеллигенция (лат. intelligentia, intellegentia — понимание, познавательная сила, знание) — особая социально-профессиональная и культурная группа людей, занятая преимущественно в сфере умственного труда, обладающая чуткостью, тактом и мягкостью в проявлениях, ответственная за поступки и склонная к самоотречению.

Этого определения, разумеется, недостаточно. И лично мне глубоко симпатичны признаки интеллигенции, конкретизирующие это понятие, сформулированные академиком Виталием Тепикиным. Среди них хотелось бы выделить следующие критерии:

1. передовые для своего времени нравственные идеалы;
2. независимость, стремление к свободе самовыражения и обретение в ней себя;
3. критическое отношение к действующей власти, осуждение любых проявлений несправедливости, антигуманизма, антидемократизма;
4. верность своим убеждениям, подсказанным совестью, в самых трудных условиях.

«Язык мой — враг мой». Нечто подобное изрекал еще Ювенал — «Язык глупого — гибель для него», но совершенно неожиданно это крылатое выражение начинает обретать свой прямой смысл именно в наше время.

Предваряя дальнейшее, сразу договоримся, что ничего невозможного не существует. Для интеллигентного человека. Просто не изменилось ничего за то время, что человек разумный существует и высказывается. С 1486 года, даты издания «Молота ведьм» Шпренгера и Инститориса, например, вплоть до 18-го века наиболее образованная, или, как выразились бы мы — прогрессивная часть западно-европейской общественности свято и с огромным удовольствием верила всему, в этом труде вышеупомянутых инквизиторов изложенному. Непрогрессивная часть горела на кострах.

И во что верили? Полагаю, что «Молот ведьм» должен хоть раз в жизни прочитать каждый приличный человек — чтобы отчетливо представлять, в какой бред можно заставить поверить подавляющее большинство — но на всякий случай процитирую небольшой отрывок:

«Наконец, что нужно думать о тех ведьмах, которые такие (мужские) члены в большом количестве, до двадцати или тридцати членов зараз, скрывают в птичьем гнезде или ящике, где они движутся, как живые, и принимают пищу, что многие видели и что повсеместно известно? … Некто рассказывал, что когда он потерял член и обратился за восстановлением своего здоровья к ведьме, та приказала ему подняться на дерево и из находившегося там гнезда, в котором лежало большое количество членов, взять себе один. Когда тот хотел взять из них один побольше, ведьма сказала: «Нет, этот не тронь», и при этом добавила, что он принадлежит одному попу».

.

Измученные целибатом святые отцы, захлебываясь слюной, излагали на бумаге свои ночные фантазии. Затем бред, навеянный инквизиторам их поллюциями, становился руководством к действию. И ничего, по сути дела, за 500 лет не изменилось. Вот, например, пересказ одного интервью в подаче DELFI:

«Дирижер Неэмэ Ярви заявил, что в Эстонии слишком много русскоязычных СМИ, которые отвлекают неэстонцев от изучения государственного языка. Ярви отметил, что эстонский язык — это феномен, но остается непонятным, почему в Эстонии не говорят только на эстонском языке. «Мы должны постоянно над этим работать, но мы поддаемся. Вот почему, например, газетa Postimees должна выходить на русском языке? Ведь не должна», — сказал дирижер…»

Ярви: почему в Эстонии не говорят только по-эстонски?

Юз Алешковский написал когда-то:

«Товарищ Сталин, Вы большой ученый,
В языкознаньи знаете Вы толк,
А я простой советский заключенный,
И мне товарищ — серый брянский волк…»

В языкознаньи, судя по всему, никогда не будет недостатка в больших ученых. Обсуждать их откровения всерьез – невозможно, смеяться на эту тему — давно уже не смешно. Остается вспоминать гениального Булгакова:

«— Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице, — налетел Борменталь.
— Вы стоите!.. — рычал Филипп Филиппович.
— Да она меня по морде хлопнула! — взвизгнул Шариков, — у меня не казенная морда!
— Потому что вы ее за грудь ущипнули! — закричал Борменталь, опрокинув бокал, — вы стоите…
— Вы стоите на самой низшей ступени развития, — перекричал Филипп Филиппович, — вы еще только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все ваши поступки чисто звериные, а вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе с развязностью совершенно невыносимой подавать советы космического масштаба и комической же глупости о том, как надо все поделить, и вы в то же время наглотались зубного порошку!..
— Третьего дня, — подтвердил Борменталь…»