stalnuhhin.ee Записи

Однажды Ансипу снился сон, что он стал участником финального тура чемпионата мира по парилке. Есть такие.

Там, в общем, садятся мужики в баньке… Кстати, там — это в финском городе Хейнола. И первоначальная температура — 110 градусов. Не по Фаренгейту, естественно.

Располагаются они, значит, а судья каждые тридцать секунд подбрасывает на камни поллитровку воды. Атмосфера, само собой, накаляется. Но надо сидеть прямо, руки на коленях, глаза открыты. Кто последним парилку покинет — тот и чемпион. При одном условии: выйти из нее он должен сам.

Вот.

Сидит, значит, Ансип, потеет вместе со всеми. Это ж единственное место — сауна — где он потеет так же, как все. Наравне, так сказать, с электоратом.

Проходит минута… вторая… пятая… И каждые полминуты водичка на камни… А оттуда пар… Температура растет как на дрожжах. Прямо таки модель политической жизни Эстонии. И Ансип при таких обстоятельствах чувствует себя, как рыба в воде. Вернее — как финн в сауне.

А отдельным финнам уже не по себе. И вот уже Анти Меривирта, чемпион мира 1999 года, покидает, покачиваясь, ринг. То есть помост. То есть… Короче, выскакивает он из парилки как ошпаренный.

А Ансип ничего — сидит, улыбается. Он мужчина суровый, по жизни привык эмоции не выказывать. Но тут — как не порадоваться, своими глазами наблюдая, как соперники на пару дозревают. Спекаются в прямом и переносном смысле этого слова.

Однажды премьер-министру Ансипу снился сон. Он в это время как раз спал, так что ничего удивительного в том, что ему заодно что-то приснилось, нет.

И оказался он в том сне на мосту. Стоит, значит, Ансип на перилах в «семейных» своих, на шее петля пеньковая, на другом конце которой — пудовая гиря. Стоит, с ноги на ногу переминается, руками плечи обхватил, поеживается. Зябко. Утро только наступает, холодно еще…

Стоит… Вроде уже и прыгать пора, да не решается чего-то. Засомневался, короче, в правильности избранного пути. Что для него, откровенно скажем, крайне нетипично.

Стоит дальше… Весь уже пупырышками покрылся. Народу, что вокруг столпился, даже неприятно на него смотреть стало. Хотя сначала нормально электорат реагировал, с полным пониманием и одобрением.

— Долго он еще нас тут держать будет? — пробурчал кто-то из толпы.

— Да вишь, засомневался он, — ответили ему. — Вначале-то так мощно начал… Потом задумался…

— Он? Задумался? — не поверили рассказчику.

— Своими глазами видел, вот те крест! — побожился тот. — Грех самоубийства, говорит, такой тяжелый… Даже в фигуральном смысле, когда речь идет о политическом самоубийстве…

В это время к Ансипу подошел запыхавшийся священник.

— Господин премьер-министр! – начал он. — Я всё уладил. Договорился по своим каналам. Вознес, так сказать, святую молитву, и Господа нашего вопросил, согласен ли он на секундочку отвернуться, когда вы прыгать будете? Знаков мне на то никаких явлено не было, а молчание, как известно, знак согласия. Так что прыгайте смело! Господь согласен засчитать эту смерть за наступившую в силу естественных причин. И да хранит вас… То есть — со святы-ыми упоко-о-ой!..

Однажды Ансип спал — и видел сон, в котором очутился на заводе Михельсона. В Москве. 30 августа 1918 года. Одетый в лохмотья, дырявые сапоги гармошкой и засаленную фуражку со сломанным козырьком. Под пролетария, короче говоря, замаскированный.

А кругом — еще человек шестьсот таких же. И тетка под боком странная какая-то. На лице написано, что интеллигентка, революционерка и политкаторжанка. И – поди ж ты! — тоже под простую наряжена. Стоит, близоруко щурится.

Тут в ворота Роллс-Ройс заезжает, и выходит из него Ленин. Который Владимир Ильич. А тетка, поняв по гомону, что председатель правительства РСФСР уже на месте, достает вдруг из кармана браунинг и начинает в него целиться.

И Ансип во сне своем отчетливо понимает, что эта слепня ни в жисть в цель не попадет. Потому что водит стволом пистолета туда-сюда по сектору градусов так на 45 и стрелять явно собирается на звук. Практически наощупь.

Тогда он выхватывает браунинг из рук соседки, и садит из него три пули точно в цель. И, ни секунды не медля, пользуясь всеобщим переполохом, Ансип проснулся.

На работу он в тот день шел с ощущением, что всю жизнь боролся с коммунизмом. С тех пор он так и живет с этим убеждением. Напоминать же, как оно было на самом деле, стало в последнее время дурным тоном…

Однако знатоки помнят еще один сон Ансипа, связанный с заводом Михельсона. Официальная снография премьера в настоящее время его отрицает, однако настоящих ценителей это не смущает.

В октябре 1964 года только что ставший октябренком Ансип однажды спал — и видел сон, в котором впервые посетил завод Михельсона. Только одет он тогда был в красные революционные шаровары и новенькую кожаную куртку, упакованную в приятно хрустящие ремни портупеи.

На территорию завода, где должен был состояться митинг, Ансип в том сне въехал вместе с Ильичом. И дальше ни на шаг от него не отставал.

Поэтому, когда из толпы донесся звук выстрела, Ансип успел заслонить Ленина своим телом — и принял все три пули в свое сердце. Полуслепая Фанни Каплан и в корову не смогла бы с десяти метров попасть три раза из трех, пули летели с очень большим разбросом, так что Ансипу пришлось довольно энергично двигаться, чтобы их все принять в сердце.

Утром октябренок Ансип проснулся весь в слезах. Утешало его только то, что во сне его все-таки спасли. Выжил он, в общем. Он всегда выживает, чего бы не натворил…

В общем и целом лениниана занимает большое и почетное место в снографии Ансипа. Особенно много снов о Ленине снилось ему в 1967 году, когда Ансип готовился вступать в пионеры.

Однажды Ансип спал — и ему приснилось, что на дворе —декабрь 1905 года. И он бежит по еще хрупкому льду Финского залива из Финляндии в Россию. Бороться с заразой большевизма. Как и положено истовому патриоту еще не существующей Эстонии.

А навстречу ему — Ленин. Встречным параллельным курсом торопится из России в эмиграцию. Поскольку уже досыта наборолся с гидрой самодержавия.

Ансип как Ильича увидел — ну палить в него из своего солдатского нагана! Попасть не попал, но лед вокруг будущего вождя мирового пролетариата покрошил крепко. Жаль, патроны кончились. Их, правда, всего два и было.

Проснувшись, Ансип почистил свою «беретту», а выходя из дому прихватил с собой несколько запасных обойм. Поди знай, с кем за день встретиться доведется! Обидно ж будет, если опять патронов не хватит…

На эту же тему приснился как-то члену ВЛКСМ Ансипу сон еще 22 апреля 1971 года. Как раз накануне вступления в эту организацию. Тогда, правда, в том давнем сне он вместе с Ильичем бежал по льду залива. В одном, то есть, направлении. Изо всех сил отстреливаясь от гонящихся за ними жандармов, проклятых наймитов буржуазии.

В том сне еще такой эпизод был: пуля одного из царских палачей и сатрапов пробивает Ансипу череп. Буквально пронизывает. И улетает, мерзко посвистывая, в сторону Гельсинфорса, огни которого теперь видны прямо сквозь Ансипа. Он падает на холодный лед, и когда над ним склоняется запыхавшийся Ленин, говорит из последних сил, что, мол, бегите, Владимир Ильич, ваша жизнь бесконечно важна для пролетариев всего мира. А Ильич ему на это возмущенно так отвечает, что, батенька, это вы бросьте — большевики своих не бросают! Поручаю, говорит, вам руководить нашей эвакуацией! Пришлось тогда Ансипу в том сне собрать остаток сил, встать и бежать дальше — с Лениным, сидящим у него на закорках.

Но в настоящее время официальная снография Ансипа считает этот сон фальсификацией. Утверждает, что никогда такое ему не снилось… не признает, короче, этот сон. Ссылаясь при этом на медиков. И в этом есть определенные резоны: разве можно чем-либо руководить при наличии полного отсутствия мозгов?..

Кто бы мог ожидать, что Андрус Ансип способен дать тему, достойную обсуждения и осмысления на самом высоком философском уровне? Или на самом низком – не суть. Но именно это произошло несколько дней назад.

Коротко напомню: премьер-министр Эстонии Ансип встретился с министром иностранных дел Ботсваны и с сопровождающей его делегацией, которым и сообщил, что «несмотря на то, что наши народы разные, на эмоциональном уровне нас связывают цвета наших флагов…»

И потрясенная общественность обнаружила, что, действительно, флаг Ботсваны по цветовой своей гамме 100-процентно совпадает с флагом Эстонии:

Что, надо полагать, означает и 100-процентную эмоциональную общность по-ансиповски.

Это, разумеется, прекрасно, что Ансип не ощущает себя одиноким в этом большом суровом мире, что есть на юге Африки близкие ему по духу племена. Но хотелось бы знать, как в мире в целом обстоит дело с эмоциональной общностью с Эстонией, представляемой Андрусом Ансипом?

Беглый взгляд на карту мира тут же фиксирует две страны, которые столь же близки Эстонии в эмоциональном плане, как Ботсвана. Это Лесото, флаг которой содержит все цвета эстонского триколора (с добавкой зеленого):