Facebook | Telegram
Эта статья – о сносе памятников. Но если вам интересна эта тема, то наберитесь терпения, сначала будет о другом. О дедовщине.
С дедовщиной я познакомился в 1982 году. Не могу утверждать, что это явление было повсеместным, да оно наверняка таким и не было, но в в/ч 56178, куда я попал, она была явлением обыденным. И настолько привычным, что казалась чем-то, прописанным в воинских уставах. Хотя по сути своей была она сущим свинством.
Воины делились на пять каст. Младшие, со сроком службы до шести месяцев, именовались «духи» или «молодые» и никаких прав не имели. Далее шли «караси», это от шести месяцев до года службы; их отличия от «духов» были скорее на декларативном уровне: если «духов» было недостаточно (большая их часть первые полгода проводила в учебках), то «карасям» приходилось отдуваться и за них.
Переход к привилегиям происходил в начале второго года службы. Военнослужащий становился «черпаком», и хотя ему не дозволялись еще дедовские вольности, но и к рабскому труду его уже не привлекали. Затем – вершина творения, «деды». В значительной своей части это были нормальные парни, просто «уставшие» от службы. Но всегда рядом с ними оказывались садисты и дебилы. Во что это выливалось, рассказывать не буду, но поверьте – психически нормальному человеку такое и в голову не придет.
В Советской Армии очень ждали Приказа. Именно так, с большой буквы: приказа о демобилизации. Уже за 100 дней «деды» начинали обратный отсчет: ведь после Приказа они превращались в «дембелей» и ждали только приказа на увольнение от начальства своей воинской части.
Пережив метаморфозу из «деда» в «дембеля», военнослужащий, только что блиставший садизмом, становился всё более похож на человека. И не в том дело, что он готовился к гражданской жизни, где нельзя подойти к малознакомому типу и пробить ему в грудину (то есть, конечно, возможно и такое, но значительно выше вероятность так получить в ответ по хоботу, что мало не покажется). А в том дело, что дембелей отпускали домой не разом, то есть всех вместе, а небольшими группами. И их очень пугала возможность остаться в неощутимом меньшинстве лицом к лицу с теми, кого они за несколько месяцев до того нещадно чморили.
И над всем этим парили офицеры. Которые могли бы прекратить дедовщину за неделю-другую, но их устраивало, что «деды» гоняют первогодок: «духи» очень быстро понимали, что единственное спасение от угнетения – освоить свою воинскую специальность и сесть на боевое дежурство.
