Метка: книга

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 12

Hiesitusest Corvus

Грай еще в детстве усвоил, что люди делятся на тех, в присутствии которых лучше как можно меньше говорить, и тех, при которых надо симулировать врожденную немоту. Без малого год, проведенный им в доме названного отца, Квинта Корвуса Лициния, утвердил его в этом знании. Пусть он болтает что хочет – молчи. Хотя иногда он забывал следовать этому правилу. Ребенок, что с него взять?

— Занятно думать, что… – с приличествующей ему важностью вымолвил как-то Лициний, выслушав очередного гостя, который, помнится, уморительно смешно рассказал, как где-то в Никомедии легионеры собрались было зарезать очередного ими же незаконно избранного лжеимператора и даже составили уже с этой целью заговор.

Но вмешалась богиня смерти Морта, и накануне свержения самозванец подавился мягкой косточкой, по недосмотру повара оказавшейся в запеканке из черных дроздов. Гость с забавными ужимками показывал, как корчился этот плут и с какими недоуменными лицами спустя несколько недель разглядывали сенаторы копчиковую кость дрозда, послужившую причиной его преждевременной, менее чем за сутки до назначенного заговорщиками срока, кончины. Они-то, сенаторы, затребовали в Рим покаравшего пройдоху героя, а получили ларец с крохотной косточкой.

Вот и ляпнул Корвус, отсмеявшись:

— Занятно думать, что…

Но высокомудро закончить фразу, философически подвести, так сказать, итог опять не получилось. Поэтому, под льстивый шепот параситов, он решительно произнес:

— Да-с, думать – это занятно!

Так вещал Квинт Лициний на своих скромных пирах, и до недавнего времени видел в ответ одни лишь только восхищенные взгляды.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 11

БЕГСТВО

И вот всё повторялось в Дамаске, этом, до недавнего времени, богами благословенном городе.

Мальчик сходил к воротам Мира, затем и к Райским. И его подозрения подтвердились.

Вернувшись, он расплатился за постой и заодно посоветовал приютившей их вдове на время съехать, вот хоть погостить у золовки, в ее деревне, которая находится в горной глуши, на достаточном удалении от Дамаска. Уж туда-то эта зараза, гнилая горячка, точно не доберется.

На всякий случай поделился со старухой настоянным на порошке тысячелистника вином, посоветовав пить по чашке каждый день. И сказал все те слова, что положено говорить при расставании. На всякий случай, вдруг она решит не покидать Дамаск.

Затем сообщил, что выйдет затемно и поможет, если надо, пройти стражу. До золовки обязательно доведет – им по пути. И оставил почтенную женщину, давно с ним знакомую и весьма высоко ценившую практическую сметку этого обходительного юноши, в глубокой задумчивости, приступы которой приключались с ней всё чаще и чаще.

Плохая память способствует спокойной жизни, заверял своих современников Фабий Парс*, но вдова таки помнила страшный рассказ своей бабушки, слышавшей его, в свою очередь, от своей бабки, которая тоже от кого-то его слышала – не могла же она сама такое выдумать? — о том, как некогда исторг Везувий страшные облака из земных глубин, и эти испарения вызвали моровую язву, убившую полмира.

Вместе с серыми тучами выкашлял тогда вулкан самые жуткие сны из хранилища кошмаров, что маялись в его глубинах по прихоти Плутона; тот любил их сам и насылал изредка на людей. Но внезапно и бодрствующим показались наяву птицеголовые псы, покрытые бурой шерстью слепые рыбы с растущими из глаз когтями и…

Или то были алеманны? Ну те, выбравшиеся из недр? Нет, глупости. Что алеманнам делать в жерле Везувия? Хотя от варваров всего можно ожидать…

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 10

БОГИ РАЗВЛЕКАЮТСЯ

Морщинистый раб в пестром халате что-то буркнул, ткнув пальцем себе за спину. Грай вошел в лавку. Здесь торговали чудом из чудес, персидскими коврами. Но сегодня у поводыря не было времени их рассматривать.

Грай прошел через лавку на задний двор, разделенный на небольшие закутки свисающими с толстых веревок дешевыми длинноворсовыми коврами, с невысоким подием в каждой клетушке. Мальчик взошел на один из них, сел, поджав под себя ноги, на маленький коврик, и постучал монетой, которую достал из-за щеки, по размещенной в центре медной игровой доске.

Не успел затихнуть звучащий в ушах звон серебра по меди, как напротив присел игрок от заведения, крупье. Судя по всему, раб. Из одежды на нем была только узкая набедренная повязка из кожи, настолько тугая, что спрятать в ней что-то, помимо ею уже прикрытого, было невозможно.

Игрок поставил на помост кошель с монетами и пустил по игровой доске три янтарных кубика, предлагая их осмотреть; поднял руки и низко наклонился, показывая, что ни в подмышках, ни на спине не прячет он никаких шулерских приспособлений. Грай пришел всего лишь проиграть один из двух последних своих двойных денариев, поэтому махнул рукой, отказываясь от осмотра и отдавая первый ход. И положил на край доски влажную от слюны монетку.

Игрок кивнул, достал из мешка такую же и, изобразив правой рукой неподражаемую череду движений, метнул кости. Выпали три пятерки.

«Как быстро, — подумал поводырь. – Оно и к лучшему…»

Он сгреб кости в кулак, небрежно ими потряс и – выкинул две пятерки и шестерку. И тут же удвоил ставку.

На втором ходу шестнадцать выпало уже у заведения. А у Грая – семнадцать. После второго удвоения ставки у поводыря выпало восемнадцать против семнадцати. И первый ход теперь перешел к нему.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 9

АБДЕРЫ

Точно, в Абдерах. Именно там они должны были сесть на корабль, идущий в славный Илиум, что в Азии, где их шайка вновь попадала на большие дороги.

Морское путешествие всегда обходилось недешево, и слепцы каждый раз долго и нудно брюзжали, узнав, что им предстоит очередное плавание. Понимали, какой удар будет нанесен по их накоплениям, но мальчик всегда настаивал на своем. Он умел быть убедителен, когда того требовали обстоятельства.

Разумеется, ста миль опасного пути можно было избежать, добравшись до любого из проливов по сторонам Мраморного моря, но когда поводырь начал рассказывать своим подопечным, какие угрозы таят в себе пути к коровьему броду, то бишь Боспору Фракийскому, на востоке, или Геллеспонту, названному так в честь утопленицы Геллы, на западе, бродяги быстро утихли. Тем паче, что к этим проливам стекались в немыслимом количестве их конкуренты, такие же попрошайки, и заработать что-либо на этих дорогах было немыслимо. Терялись и деньги, и время. С этим не поспоришь.

Но главный свой аргумент Грай всегда оставлял при себе. Опасности он умел обходить стороной, время и деньги для него не имели значения. Иная причина тянула его на маршруты с длинными морскими переходами.

Его первое плавание состоялось чуть более трех лет назад. И именно тогда корабль египетских торговцев зерном оказался вдруг в таком месте, где полностью потерялись за горизонтом смутные очертания далеких гор и парящих над водой островов. Больше никогда такое не повторялось: кормщики вели свои суда по зримым ориентирам и старались не терять из виду берега.

А тогда, в тот самый первый раз… Это было так, будто мальчик нырнул в небо – море было в точности таким же огромным и таинственным. Только к нему, в отличие от звездных просторов, можно было прикоснуться. Ничто на суше не могло сравниться с величием тянущихся во все стороны ультрамариновых пучин, и с тех пор поводырь всегда водил свои караваны по тверди земной такими путями, чтобы хоть изредка ощущать под ногами качающуюся на волнах палубу.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 8

ЛЫСЫЙ СУБЪЕКТ СО СЛАБЫМ ГОЛОСОМ

Как сказал некогда Авл Пиций Гельвинус*, стихотворец, почитаемый в его родной Пизавре скорее философом, нежели пиитом, малые неприятности, посылаемые человеку бессмертными богами, зачастую имеют целью предостеречь или даже уберечь его от великих бед. В истинности этого суждения мальчик убедился, когда одним прекрасным вечером слепой киликиец, устав терпеть боль, пожаловался ему на флюс.

Поводырь приготовил настой из сушеных трав — толченого шалфея и зверобоя, некоторый запас которых всегда имелся в его поклаже, добавил для забористости дубовой коры. Затем на нарыв был возложен тампон из мытой шерсти, обильно смоченной соком лука. И приготовлено на ночь полоскание из соли. Но киликиец всё стонал и просился к врачу.

Тратить деньги на лечение в таком смехотворном случае, как распухшая десна, было глупо. Тем более, что Грай умел врачевать не только собак, в случае чего он мог быстро и ловко выдернуть зуб. Или два… Или три… Не всегда ведь с первого раза верно определишь, который из них мучает пациента. Но сегодня был такой удачный день, что малой толикой заработанного можно было и пожертвовать. Тем более, что уже довольно долгое время носил он с собой древнюю сицилийскую тетрадрахму, на которой выбита была голова лошади. По весу эта монета равнялась трем денариям, но любой врач, последователь Гиппократа, оценил бы ее вдвое дороже.

Найти лекаря в Дамаске проще простого, даже если сам не местный. Ищи здание со снятыми с петель дверьми, ну или прислоненными к ограде воротами, если перед домом сад. Пустой дверной проем означал, что милосердие под этой крышей не ограничено ни временем, ни пространством. Ближайший такой дом, как знал мальчик, был в соседнем квартале. Туда они и направились, причем чем ближе подходили к логову врача, тем громче и жалобнее стонал киликиец.

Они пересекли тенистый двор, по правую сторону которого два подростка готовили на очаге ячменный, судя по запаху, отвар. У противоположной стены, под оливами, лежали на деревянных скамьях трое обнаженных мужчин. Оттуда доносилось тяжелое прерывистое дыхание, один из больных в бреду что-то монотонно бормотал.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 7

ДАМАСК

«Впрочем, как знаешь, — написал некогда, завершая письмо своему младшему брату, медику пятого Македонского легиона, Аврелий Фей*, веселый киник с Родоса. – Полагаю, ты уже научился не обращать внимания на вой пациентов и перепилить между завтраком и обедом пару костей на пораженных гангреной конечностях, или просверлить несколько дыр в черепе для тебя не более как развлечение, возможность узнать, чем стенания призванного в Аквитании легионера отличаются от воплей уроженца Сицилии. И всё же…»

Далее в этом письме Аврелий, и сам практикующий лекарь в шестом поколении, изложил дорогому брату одно свое наблюдение, согласно которому деньги, когда они должного номинала и в достаточном количестве, обладают даром гипнотического воздействия на чернь. Он предположил, что один только вид и запах золота может обезболить пациента во время любой операции.

«Задумайся над этим в следующий раз, когда будешь выбирать трепан, буравящий или пилообразный, — веселился Фей. – Твой болезный легионер, полагаю, плебей. При виде денег суставы в его коленях становятся ватой, голова же наполняется сладким туманом.

Можешь, разумеется, обезболить его киянкой по затылку, как это у нас, хирургов, водится. Гуманность превыше всего, с этим я спорить не стану, колотушка так колотушка. Но почему бы не попробовать иной, еще более человеколюбивый способ?

Сунь своему пациенту под нос кошель, набитый золотыми монетами, и он, уверяю тебя, будет блаженно улыбаться всё время, пока ты коловоротом сверлишь, дабы выпустить излишнее внутреннее давление, дырки в его черепе…»

Тугая мошна обладает волшебными чарами, в плену которых всяк голодранец полагает, что именно богатство делает человека всемогущим. Его рабская сущность верит в способность любого, кто вкушает с серебра, творить чудеса. Его неизбывная жадность, соответственно, воспринимает всякого, кто не моргнув глазом делится своей роскошью, как кудесника. Иногда это рассуждение работает и в обратном направлении. Странник, раздающий нищим слепцам золото, шелк и неимоверно дорогое вино, не может быть беден. Он наверняка баснословно богат и достоин рабского поклонения.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 6

ТРИ МОНОЛОГА НА ГОЛ-ГОФФЕ

Поводырь читал своих подопечных как открытую книгу, знакомую от первого слова до последнего, и в точности знал, какой будет их реакция.

Услышав об идущем следом страннике, поднявшем что-то с тропы там, где они только что прошли, калеки будто пробудились от дремоты, остановились и возроптали. Но не одновременно, а по старшинству.

Порядок должен быть во всем. Тем более побираясь надобно блюсти дисциплину: бузотеры не нравятся никому.

Будешь лезть за милостыней без очереди или просить ее без должного почтения — могут ведь и вовсе не подать. И истинно это не только для людей, но даже и для государств, которые не имеют силы трудами рук своих удовлетворять своих нужд. Так что метода проста: веди себя пристойно, во всем поддерживай вышестоящих, изъясняйся им в любви и верности, угождай не только их словам, но и мыслям — и голодным не останешься.

Обычно, испрашивая подачки, слепцы выражались высокопарно и невнятно, с видимым небрежением к слушателям, но в данных обстоятельствах, после целого дня, проведенного в праздности, речи их стали на удивление весомы. На вершине этого холма они будто устроили соревнование в том, кто из них более умелый обманщик.

Зачастую человек наиболее убедителен именно тогда, когда лжет. И наоборот. Ну а зачем, в самом деле, стараться выглядеть правдивым, если и без того вещаешь истину? Вот и не счесть тех правдолюбцев, кого погубило пренебрежение к языку тела, выражению лица и умению делать взгляд искренним и честным.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 5

ЭТИ ПОДЛЫЕ ТВАРИ — СОБАКИ

Почти три года после случившегося в Андрианополе, быстро взрослея, бродил мальчик по свету со своим верным другом Анкилом, пока не занесло их вместе со слепцами, которых он вел и сейчас, в Дакию. К тому времени поводырь уже отзывался на прозвище Грай, то есть «серый», заработанное им в недобрый час в Александрии: именно в этом славном городе появились в его волосах седые пряди.

Так вот, собирались они пройтись по цветущим городам-колониям Дакии, собрать с тамошних ротозеев налог на глупость, но попали туда аккурат в разгар очередного набега варваров с севера.

При множестве цезарей эта провинция благодушествовала, будучи уверена, что император Траян в свое время надежно упрятал всех мятежных даков под дерн. Их, вообще-то, сперва никто не собирался лишать жизни. Это была вынужденная мера, вызванная тем, что никто из них не соглашался добровольно отдать римлянам свои земли, коз и жен.

Можно вести спор, на китов или на слонов опирается земная твердь вкупе с небесным сводом. Без конца препираться: плоская она, сферическая или в форме цилиндра. Однако даже последнему дураку ясно, что земная равнина достаточно велика для того, чтобы умертвить ради получения доступа к дешевому серебру сколько угодно народу так, чтобы кровь грозовыми потоками текла на окраинах, ничем не замутняя совесть прекрасных людей, рассуждающих о высоком и благородном в метрополии. Так что всякий просвещенный человек согласится, что безотложно убить этих строптивцев там, в Дакии, было во всех смыслах разумным, экономически обоснованным и всесторонне продуманным решением, к тому же самым гуманным из всех возможных.

Теперь же, по местному поверью, везде, где вылезали из земли кусты волчеягодника, они прорастали из костей тех мятежников, а по цвету ягод, черных или ярко-красных, можно было сразу определить, кто под ними лежит, упокоенный серебряным лезвием оборотень или обычный воин. Об этом рассказывали неодинаково, но в целом общественное мнение было твердо убеждено, что если всех прочих поедают после смерти черви, то эти покойники сами жадно пожирают не только неосмотрительно проползающих мимо червяков, жуков и личинок всех видов, но могут насмерть загрызть и неосторожного крота, слишком близко к ним проложившего свой подземный ход.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 4

АНКИЛ

Ах да, пес же, этот одноглазый гигант…

Он появился в жизни поводыря неприметно как любая вещь, которую можно купить или выменять на нечто равноценное. Это был мастиф, с широкой грудью и мощными лапами, весом мало что в верных три таланта. У него, правда, недоставало одного глаза, утерянного еще в щенячьем возрасте, в глупой, но отчаянной драке за козьи потроха, однако именно эта ущербность свела его с мальчиком: нищие попрошайки не смогли бы позволить себе полноценного охранного пса, а инвалида — запросто.

Но торговались долго и громко, с явным удовольствием. Проклинали алчность продавца, бросая в него горстями грязный песок из-под ног, и сетовали на собственную бедность. Взывали к благородству торговца и тут же укоряли его полным отсутствием. Полными боли голосами взывали к богам и с безопасного расстояния в добрых пять локтей с порицанием указывали на пустую левую глазницу зверюги. Без затей, как обычно. Пока не ударили по рукам.

Затем, со в значительной степени более искренними воплями иной тональности и интенсивности, постанывая и жалобно всхлипывая от горя, бродяги отсчитали каждый свою долю в оплате за собаку, незначительно облегчив свои пояса. Мальчик же отдал всё, что у него было.

Всё… С самого начала его отношения с этой собакой точнее всего характеризовались одним этим коротким, но очень емким словом — всё.

На первых порах этот темно-коричневый исполин вел себя отчужденно, всем видом демонстрируя безразличие к своим новым хозяевам. Прежние его хоть и дрессировали, дав необходимые базовые навыки сторожевой службы, но из-за увечья делали это без должного рвения. И не сломали пса, не сотворили из него чудовище.

Однако с первого же дня он идеально справлялся со своими обязанностями, и мальчику сразу стало легче. Никто больше не пытался подобраться с дурной целью к его подопечным и, пользуясь их немощью, что-нибудь украсть.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 3

ПО ПРОЗВИЩУ КОРВУС

Всякий головорез, к старости добившийся богатства и всяческого процветания, на склоне лет начинает верить, что достиг успеха изощренностью ума, а не бандитскими своими ухватками в младые годы. Мысли его могут быть мелки и лишены какой-либо оригинальности, но высокое общественное положение, несомненно, придаст им блеска.

Именно поэтому больше всего благоглупостей произносится там, где эти лиходеи сбиваются в стаи — в различных сенатах и хуралах, альтингах и кнессетах, скупщинах, коккаях и прочих генеральных кортесах и меджлисах — и на всевозможных прочих ток-шоу, куда этих выскочек тянет как мух на дерьмо.

Вот и Лициний по прозвищу Корвус, будучи по сути своей громилой и продувной бестией, в то же время желал прослыть человеком широких, в меру прогрессивных взглядов и глубоких познаний. Это немало его напрягало, если речь заходила, скажем, о корнях добродетели в трудах Гая Музония Руфа или влиянии на метафоризм Волкация Седигита его шестого пальца.

— Ведь боги ничего не делают просто так, и если уж сотворили кого шестипалым, то в этом должен быть свой глубокий смысл, — опрометчиво вещал Корвус и горестно замыкался в себе.

Наступала не нарушаемая ничьим голосом тишина. Пришедшие на почти дармовой ужин, скромной платой за который было участие в благородной беседе гости, именуемые по греческой еще традиции параситами, или на римский манер клиентами, терпеливо ожидали, когда смогут вновь со всем возможным тщанием внимать головокружительному полету мысли своего патрона. Только птичье щебетание нагло нарушало тишину.Да и что могут понимать в подлинной учености и умном разговоре бессмысленные птахи?