stalnuhhin.ee Записи

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 9

ГАДЮШНИК

— О, дьявол! – заорал вдруг доктор, заставив Виктора вздрогнуть от неожиданности, и одним ловким движением запрыгнул на кресло.

— Прячь ноги, живо! – срывающимся на визг голосом скомандовал он, схватил со столика большую уродливую пепельницу и запустил ею в угол за спиной Виктора.

Дешевая керамика разбилась с громким хлопком, осколки осыпались на пол, а на поверхности сейфа появилась новая небольшая вмятина. Перепуганный поведением доктора, Виктор сидел, выпучив глаза и задрав ноги выше подлокотников.

— Сюда давай живо! — заорал Олендорф, перешагнув на журнальный столик и нервно оглядывая пол. — Чего застыл?!

Виктор зашевелился.

— Ноги на пол не ставь! — продолжал блажить доктор.

Оказавшись выше гостя, он разглядел странную красно-черную шляпку без полей, прикрывавшую его темя.

— Кстати, зачем ты носишь эту таблетку?

— Позапрошлым летом мне как-то пришлось по команде бандитов копать могилу…

Но Олендорф тут же прервал Виктора:

— Ладно, потом. Сейчас не до этого!

Уже порядком напуганный происходящим, Виктор кое-как пристроил ноги на сиденье, неуклюже поднялся и, не разгибаясь, переступил на столик. Совсем невысокий, такой, что и Игнатий Лойола, не вставая с колен, мог бы на него взлететь. Даже после скоромной вечерней трапезы.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 8

КАК СТАТЬ НЕВИДИМЫМ

Когда Виктор в назначенный час заявился к доктору Олендорфу, в его уютный кабинет на первом этаже редакции, он пребывал в состоянии тревожной озабоченности. Стажер не знал, чего ожидать от этого визита; предстоящее собеседование его слегка пугало.

Виктор ступил на кремового цвета овальный шерстяной ковер и огляделся.

Кабинет доктора был размером с малогабаритную квартиру, во всем остальном ничего особенного. По правую руку — диван и два мягких кресла, между ними журнальный столик с овальной столешницей и округлых линий гнутыми ножками; зачем-то этот столик был накрыт клеенкой, на которой веселенькие узоры из рождественских колокольчиков и цветков пуансеттии обрамляли летящих на санях Санта-Клаусов. Виктор несколько удивился: ни эти ухмыляющиеся белобородые толстяки, ни оленьи упряжки совершенно не вписывались в обстановку кабинета. Да и время года было для них неподходящим.

На клеенке высились две одинаково массивные, даже на вид тяжелые керамические пепельницы, удивительное уродство которых подметил даже такой далеко не эстет как Виктор. Ближе к окну стоял аккуратно устланный газетами письменный стол, все канцелярские принадлежности с которого были переставлены на подоконник.

«Интересно, зачем?» — мельком подумал новичок, разглядев среди папок, настольной лампы, и заполненной карандашами декоративной вазочки неожиданную для этого набора вещь – весьма зловещий на вид, весь в пятнах ржавчины серп.

По левую руку стену кабинета закрывали книжные полки и десятка полтора дипломов, под которыми стояла даже на вид уютная кушетка. В углу сиротливо пристроился небольшой сейф, по которому как будто из мелкокалиберного ружья стреляли — весь в щербинах и сколах краски, он совершенно не вписывался в обстановку.

Тихо звучала одна из сонат Иоганна Гертеля. Впрочем, Виктору это имя ничего не сказало бы, будь оно даже начертано метровыми буквами на бежевых рельефных обоях. А на диване вальяжно развалился элегантный мужчина средних лет с такого рода лицом, которое при одном освещении – лицо мудреца, но стоит направить на него свет под другим углом, как оно тут же превращается в личину уродца.

Хозяин кабинета встал, чопорно, но дружелюбно протянул Виктору руку:

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 7

ЭТА КОВАРНАЯ СОЛИСФЕРА

Нет, Виктор уже знал о существовании могущественного владельца медиа-концерна, но никак не ожидал встретить его в столь поздний час в редакции. Сплетни, вполголоса пересказываемые в курилке, давали о его светлости герцоге столь противоречивые сведения, что стажеру порой казались выдумкой от начала и до конца, но даже в таком качестве вызывали близкое к поклонению уважение.

— Ваша светлость!.. — пробормотал Алоиз, мелкой семенящей походкой обходя стол и издалека протягивая гостю руку. Виктор восхитился: Бриннер еле заметно изогнулся, но при беглом взгляде на него казалось, что шеф-редактор исполняет никак не меньше как поясной поклон. Практикант понял, сколь многому ему еще надо научиться в этой редакции.

— Меня зовут Фердинанд, — брюзгливо сморщившись, сказал герцог ровным бесчувственным голосом. Он, прищурившись, прочитал табличку на двери и высокомерно оглядел Бриннера и практиканта, как будто решая, кто же из них шеф-редактор, затем бросил взгляд на часы. Длилось это не дольше секунды, но и за это пустяшное время Виктор, вскочивший так, что его кресло на колесиках едва не опрокинулось, разглядел на блестящем циферблате серовато-белого оттенка фигурки слона и нескольких похожих на римских легионеров воинов.

— Да-да, — рассеянно пробормотал гость и после рукопожатия пошел к креслу шеф-редактора. Он двигался как верблюд, размеренно и плавно, оттопырив нижнюю губу и презрительно глядя на всё, что попадало в поле его зрения.

Устроившись в кресле Бриннера, гость подслеповато прищурился, уставившись в монитор, и вяло махнул рукой. Алоиз сел в гостевое кресло, Виктор, зачем-то встав на цыпочки, тихонько попятился и беззвучно прикрыл дверь. Взгляд его скользнул по стене и ему показалось, что эта кошмарная высушенная голова на стене, подвешенная за собственные волосы, приняла подобострастное выражение и даже слегка повернулась в сторону его светлости.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 6

ТЕОРИЯ ПАРНОКОПЫТНОЙ КАТАСТРОФЫ

— Так ты говоришь, метан? — начал Бриннер. И, показывая свое отношение к столь безыскусно выбранной проблеме, выразительно зевнул.

— Он самый. Цэ-аш… – Виктор заглянул в свой блокнот. – Цэ-аш четыре. Газ животного происхождения, — подтвердил он. — Метан, который постоянно воспроизводится.

И округлил глаза:

— Одного только крупного рогатого скота на планете — где-то полтора миллиарда голов. Свиней, опять же, немерено… И все эти коровы, и не только они, непрерывно… — замялся практикант, подбирая слово.

— Пускают газы? — пришел ему на выручку шеф-редактор.

— Ага, — с облегчением подтвердил Виктор.

— Попукивают, так сказать, на досуге?

— Думаю, правильнее будет сказать — попердывают, — мягко засомневался в приемлемости предложенного Алоизом глагола практикант. — Коровы у меня нет, но если бы мой кот испускал из себя до тысячи литров метана в день — мне было бы трудно назвать это каким-то там безобидным пуканьем…

Бриннер развалился в кресле и расслабился. Надо же, беседа только началась, а он уже получает от нее удовольствие. Сюрприз, да еще какой.

— Лично меня это раздражает. Мы с вами тоже не принцессы какие-нибудь. Каждому случается ненароком… это… испортить воздух. Причем создается ощущение, что некоторые только этим и занимаются. Но мои-то газы в верхние слои атмосферы не поднимаются и озоновый слой не разрушают, — загордился собой Виктор. Но внезапно заметил, с каким вниманием смотрит на него шеф-редактор, слегка струхнул и уточнил:

— Ваши тоже!

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 5

В БЕРЛОГЕ ШЕФ-РЕДАКТОРА

«Когда теряются силы, то за силу мы тут же начинаем выдавать свои слабости, — лениво думал Алоиз, насмешливо поглядывая на практиканта, последнего из тех шести, что стажировались в редакции. – Глупость и невежество, вероломство, криводушие и трусость. Не дай Бог дожить до времени, когда последние станут первыми…»

Он решил, что мысль-то неплоха, надо бы записать и потом где-нибудь использовать. Но поленился сделать это сразу и уже спустя пять минут ее не помнил.

Трогательные черно-белые фотографии отходят в прошлое, меланхолично размышлял шеф-редактор. Их складывали в коробки, вклеивали в альбомы. Их ценили и бережно хранили, хотя карточки эти желтели и покрывались трещинами. Пусть редко, но их пересматривали, вглядывались в лица предков, ощущая свою неразрывную связь с давно ушедшими в небытие людьми на фотографиях. Неровно обрезанные прямоугольники терялись при переездах, сгорали в пожарах, безразличные наследники выносили их пакетами на помойку. Но они есть и будут всегда. Они материальны.

Триллионы же дигитальных снимков могут исчезнуть в любое мгновение. Полностью. Навсегда. Дефекты носителей, новый мощный вирус, какая-нибудь зловредная космическая радиация… Запечатленные на них люди, лениво размышлял шеф-редактор, должны остро чувствовать и свою ничтожность, и неизбежность смерти, и неотвратимость забвения.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 4

СТАРУХА С КОСОЙ

Тротман долго лежал, тяжело дыша, мокрый от пота, на своем узком диванчике. Первые секунды он никак не мог понять, где находится. Только что пережитый во сне кошмар еще не утерял для него актуальности.

С кухни доносился свист вскипевшего чайника и несло плотной вонью жареной рыбы. В ноги, с которых сползло одеяло, дуло холодом из приоткрытого окна. На причинное место давил ноутбук, в обнимку с которым Леон заснул пару часов назад. Пульс бил в уши все тише и медленнее.

Тише…

Медленнее…

Постепенно Леон пришел в себя. Первым делом с опаской заглянул под одеяло и сразу полегчало – красного борцовского трико и кед на нем не оказалось. Только пижама. Приснится же такая ерунда!

Он откинулся на подушку и взгляд его уперся в репродукцию Густава Мосса. Она досталась Леону от предыдущего арендатора этой комнаты и поначалу он иногда думал, что же это был за человек, если ему нравилось перед сном и сразу после пробуждения пялиться на двух дам в сиреневых платьях, вместо лиц у которых — черепа.

Тротман пытался избавиться от этой картинки, но, приклеенная к стене, она отдиралась только с обоями. Со временем Леон просто перестал ее замечать. Человек – не вошь, он ко всему привыкнуть-приспособиться может.

Свистеть на кухне перестало, зато усилился запах жареной рыбы, причудливо именуемой, как стало Тротману известно еще в день въезда в эту квартиру, путассу. Правда, он так и не смог запомнить ее название.

— Опять эта пута… В восемь утра! — простонал Тротман, с бессильной ненавистью пялясь на дверь.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Примечания к третьей главе

Луис Прадо и Теодоро Молина де Маркес

Стр. 58. Незабвенный Луис Прадо сразу бы сказал, что в случае Тротмана явно сказывалась дурная наследственность, чему были виной несколько поколений его предков с высшим, преимущественно гуманитарным образованием.

Луис Феррейра Прадо, выдающийся бразильский социолог и демограф, разработал и в своей монографии 1969 года «Замри-умри-исчезни: социопатические параметры мыслящего класса» предложил оригинальный подход к теории рефлексии чистого разума. Его физиологическая составляющая сводилась к утверждению, что в моменты экзистенциальных кризисов нейронные процессы в мозгу типичного носителя высокого интеллекта замедляются, причем иногда вплоть до полной остановки. По мнению Луиса Прадо, главным образом это и обнуляет шансы работников умственного труда на выживание и продолжение рода. В обстановке снижения уровня интеллекта среднего человека, ставшего очевидным к 70-ым годам, его труд вызвал немалый интерес.

Система убеждений Прадо сложилась, как у многих до него, на основе опыта, полученного в детстве и ранней юности. Взрослея и мужая в одном из самых неблагополучных районов Сан-Паулу, маленький Луизиньо усвоил, что хуже, чем задаваться вопросом «что делать», когда рядом уже щелкнуло выкидное лезвие ножа, может быть только одно — усугублять раздумья вопросом «кто виноват». Что, к сожалению, характерно для вечно комплексующей интеллигенции, и крайне негативно влияет на численность ее популяции в тяжелые времена. Независимо от того, для какой страны они настали.

Чуть позже он развил это наблюдение в целую теорию, попав с ее помощью в околонаучную тусовку, обывателями ошибочно принимаемую за средоточие передовой научной мысли. Так и пошло: монографии, премии, интервью в «Плейбое», всевозможные ток-шоу. Вскоре Луис и сам поверил, что является великим ученым и гордостью своей далекой родины.