stalnuhhin.ee Записи

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 17

ОДНО НЕУДАЧНОЕ ПОКУШЕНИЕ И ТРИ СВАДЬБЫ

В нескольких шагах от Грая стоял крокодил. Даже в сумраке его нельзя было спутать ни с какой другой тварью – это был именно что нильский крокодил.

Застыл каменным изваянием, раскрыв пасть с торчащими из нее многими сотнями, как почудилось поводырю, зубов.

На задних лапах стоял, страхолюдина, закинув свой хвост на сгиб левой передней лапы, из-за чего неуловимо походил на римского всадника в тоге. В правой, распрямленной когтями вперед лапе он непонятно как держал ножище со шматком копченого мяса, наколотого на лезвие, что также уподобляло его патрицию. Вернее сказать, тому, как представляет его себе вечно голодный римский плебей. Даже с трех шагов поводырь почувствовал идущий от этой твари ядреный запах, странную смесь ароматов ветчины и плесневеющей от сырости кожи.

«Себек!» — отчего-то вспомнил Грай египетское божество, человека с головой крокодила. Множество изображений этого бога доводилось ему видеть в Файюмском оазисе. Не раз встречались ему и люди, чья внутренняя сущность была крокодильей. Они подкрадывались к добыче незаметно, хватали и утаскивали ее каждый на свое личное дно, прятали под корягами и терпеливо ждали, когда разложение размягчит пищу. При том, что внешне никто из них особо не отличался от любого другого человека – повадки у них были крокодильи.

Мельком вспомнился почему-то сводный брат отца, Квинт Корвус Лициний. Тот еще гурман-трупоед. Однако такое чудо, пригляделся поводырь, он видел впервые.

Крокодил замер напротив Грая, явно никак не менее его этой встречей изумленный. Он задрал голову вверх и мальчик заметил, что его неподвижный взгляд уперся куда-то в потолок. Он и сам туда посмотрел, но ничего особенного наверху не обнаружив, снова уставился на странного ящера.

И сразу в застывшем напротив чудовище обнаружилось нечто диковинное: впервые Грай видел крокодила, на пузе которого кожа такая чешуйчатая, покрытая костяными пластинами, такая жесткая и ребристая, какая у нормальной твари этой породы только на спине. И нижние лапы просто невероятной длины. Еще поводырь подметил… Но у него не оказалось времени обдумать очередное свое наблюдение.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 16

ТРОПОЙ МИНОТАВРА

Это кто там ползет? Ух ты, какая здоровенная уховертка! И что ты тут потеряла? Тоже на храмовые игры притащилась? Знаешь, проиграть бывает порой сложнее, чем выиграть… Только никому об этом не рассказывай.

Тому, кто ищет знамений, не стоит ползать по затхлым подвалам… Если сам ты не верящая в приметы мокрица. Эй, ты вот веришь? Не все суеверия полезны. Да, не все…

А на этих камнях, оказывается, довольно больно сидеть. Надо бы им тут одеяла и подушки завести в их подземном хозяйстве. Так, как некоторые заводят коз… Или вшей… Просто разложить их на саркофаге. Вшивые козлы стали бы прекрасной компанией для Афродиты. Та еще коза. Напридумала ерунды всякой на мою голову…

Мысли в голове Грая устроили странное мельтешение, он никак не мог сосредоточиться на чем-то одном – так его опустошили последние усилия. И голос старика-стражника доходил до него приглушенно, будто сквозь шум ливня.

— Принеси ему вина, — сказал кому-то старик. – Надобно его немного взбодрить. Хотя он неплохо держится для мальчишки, выпившего рассчитанное на взрослого мужчину. Даже слишком хорошо.

Затем в губы ткнулась чаша и Грай поначалу безо всякого желания, но с постепенно растущей охотой выхлебал ее до дна.

Раздался скрип и крышка саркофага дернулась.

— Подумать только, — сказал старик задумчиво, — мы столько всего перепробовали… И ждали седобородого мудреца в тоге, а откровение пришло с этим оборвышем.

— Вы спуститесь в лабиринт, когда откроется вход? – спросил его поводырь.

— Ну что ты! — давясь смехом, ответил один из братьев. — Там слишком опасно для нас.

— С чего это ты взял, что там, внизу, лабиринт? – насторожился старик.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 15

ВОЛЯ АФРОДИТЫ

«Если они там, на постоялом дворе, заняты делом, то мне останется только проверить, все ли пожитки уложены, — думал Грай о своих подопечных, слепцах, провожая взглядом очередную ласточку. – Вечно они что-нибудь да забудут… За постой я уже расплатился… Сейчас этот, — перевел он взгляд на плешивого жреца, — кинет жребий, и можно будет уйти…»

И вспомнил:

«Киликиец жаловался на ломоту в костях. Если повезет – будет дождь, сможем довольно много пройти и днем. Тогда уже послезавтра сядем на корабль. И на Родос… Только вот что делать с Нигрумом?»

У поводыря не было ни малейшего желания тащить с собой еще и этого своего спутника, подобранного по пути из Дамаска в Ершалаим. Его, если начистоту, дрожь пробирала, когда он вспоминал обстоятельства их знакомства. Но не оставлять же Нигрума в небольшом городке, где он не найдет себе никакой работы. Едва ли кому в Ершалаиме понадобится его талант киркой пробивать человеческие головы, хозяина ему лучше поискать где-нибудь в другом месте.

— Слушайте все! – пророкотало со ступеней храма. Поводырь встал.

«Ладно, решу по дороге, — подумал он. — Еще есть время. Если захочет, пусть прогуляется с нами до Аскалона. Но не дальше…»

Справа и слева от мальчика смолкли разговоры, люди жадно смотрели на стоящего меж белых колонн верховного жреца, глашатая за его спиной и плешивца, встречавшего их на площади. Тот уже вертел в руках монету, пристально в нее вглядываясь. Видимо, хмыкнул Грай, всё еще пытается понять, как возможна ничья.

— Во славу Афродиты, любовь дарующей, во имя плодородие нам приносящей пеннорожденной богини! – продолжал глашатай. – Начинаем афродитовы игры этого года!

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 14

ХРАМОВЫЕ ИГРЫ

Небольшой бассейн перед храмом Афродиты был отделан светло-синими изразцами, из-за чего грудки проносившихся над водой ласточек на краткое мгновение вспыхивали голубым. Грай повел опущенной в воду кистью руки, и легкая рябь понесла прочь слабо бьющуюся бурого цвета бабочку с большими черными подобиями глаз на крылышках. Спустя мгновение мелькнула черная молния и мотылек исчез, лишь несколько кругов на поверхности воды еще обозначали место, где он только что из последних сил трепыхался.

Когда-то всемогущий Зевс, вспомнил поводырь, красил небо в белый цвет и, утомившись, прилег отдохнуть. Вот только никак не мог уснуть: ему мешал солнечный свет.

Тогда позвал он Гефеста, искусного кузнеца, и повелел ему сковать еще один небесный свод, из железа, чтобы всегда мог он, Зевс, опустив его над землей, отдохнуть в темноте.

Эта преамбула не вызывала в Грае сомнений: всем иногда хочется закрыть глаза, чтобы никого не видеть. Или еще как-либо сделать окружающих невидимыми. Едва ли в этом смысле боги отличаются от смертных.

Гефест тут же принялся за работу и полетели от его горна стремительные искры, причудливо рассыпаясь затем над горами и долами. И Зевсу так пришлось по душе это зрелище, что подставил он под сноп искр свою руку.

Но осталась на ладони лишь горсть мертвых черных крупиц железной окалины. Тогда вдохнул он в эти крошки жизнь и повелел им отныне никогда не останавливаться. Так, мол, появились любимые птицы богов — ласточки, а грудки у них оттого белые, что взлетели они с ладони Зевса, которую поленился он отмыть от извести после беления небосвода.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВСЕ СОКРОВИЩА МИРА

…Глупцом казался ему тот, кто не обращает внимания на настоящие блага и советует во всяком деле взирать лишь на конец.

«История» Геродот

Глава 13

БЕЛЫЙ ЛЕВ

Робкое дуновение южного ветра вытащило из едва тлеющих, уже подернутых пеплом углей несколько язычков пламени. В надежде на нечто большее они поднялись над кострищем, станцевали, дурашливо дергаясь, свой последний танец — и души их отлетели слабыми искрами в черное небо.

— Сбор полыни у тебя найдется?

Грай кивнул.

— Приготовь отвар. Среднюю чашу, — прошелестел справа еле слышный голос. И ещё глуше:

— Только не держи его на огне слишком долго. Густой еще не означает, что хороший. Справишься?

Поводырь хмыкнул. Почему-то ночью все говорят тише чем обычно, стараются быть менее заметны. Хотя и знают, что это бессмысленно: у таящихся в темноте чудовищ, когда приходит их время, до крайности обостряется слух.

— Дай отвару остыть, процеди и опусти в него очищенный и подавленный чеснок. Двух пригорошней хватит, — всё поучал мальчика один из его подопечных. Когда-то в прежней жизни он был сборщиком лечебных трав и одно время даже неплохо зарабатывал на всевозможных снадобьях. Пока не свихнулся, внезапно обнаружив, что экстракт абсинтума может в иных случаях веселить даже лучше вина.

— Блохам эта отрава ох как не нравится! И не только им. Жуть как воняет! Вот… Когда отвар настоится в тепле… должно хватить половины дня или ночи… натри этой дрянью своего дракона.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 12

Hiesitusest Corvus

Грай еще в детстве усвоил, что люди делятся на тех, в присутствии которых лучше как можно меньше говорить, и тех, при которых надо симулировать врожденную немоту. Без малого год, проведенный им в доме названного отца, Квинта Корвуса Лициния, утвердил его в этом знании. Пусть он болтает что хочет – молчи. Хотя иногда он забывал следовать этому правилу. Ребенок, что с него взять?

— Занятно думать, что… – с приличествующей ему важностью вымолвил как-то Лициний, выслушав очередного гостя, который, помнится, уморительно смешно рассказал, как где-то в Никомедии легионеры собрались было зарезать очередного ими же незаконно избранного лжеимператора и даже составили уже с этой целью заговор.

Но вмешалась богиня смерти Морта, и накануне свержения самозванец подавился мягкой косточкой, по недосмотру повара оказавшейся в запеканке из черных дроздов. Гость с забавными ужимками показывал, как корчился этот плут и с какими недоуменными лицами спустя несколько недель разглядывали сенаторы копчиковую кость дрозда, послужившую причиной его преждевременной, менее чем за сутки до назначенного заговорщиками срока, кончины. Они-то, сенаторы, затребовали в Рим покаравшего пройдоху героя, а получили ларец с крохотной косточкой.

Вот и ляпнул Корвус, отсмеявшись:

— Занятно думать, что…

Но высокомудро закончить фразу, философически подвести, так сказать, итог опять не получилось. Поэтому, под льстивый шепот параситов, он решительно произнес:

— Да-с, думать – это занятно!

Так вещал Квинт Лициний на своих скромных пирах, и до недавнего времени видел в ответ одни лишь только восхищенные взгляды.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 11

БЕГСТВО

И вот всё повторялось в Дамаске, этом, до недавнего времени, богами благословенном городе.

Мальчик сходил к воротам Мира, затем и к Райским. И его подозрения подтвердились.

Вернувшись, он расплатился за постой и заодно посоветовал приютившей их вдове на время съехать, вот хоть погостить у золовки, в ее деревне, которая находится в горной глуши, на достаточном удалении от Дамаска. Уж туда-то эта зараза, гнилая горячка, точно не доберется.

На всякий случай поделился со старухой настоянным на порошке тысячелистника вином, посоветовав пить по чашке каждый день. И сказал все те слова, что положено говорить при расставании. На всякий случай, вдруг она решит не покидать Дамаск.

Затем сообщил, что выйдет затемно и поможет, если надо, пройти стражу. До золовки обязательно доведет – им по пути. И оставил почтенную женщину, давно с ним знакомую и весьма высоко ценившую практическую сметку этого обходительного юноши, в глубокой задумчивости, приступы которой приключались с ней всё чаще и чаще.

Плохая память способствует спокойной жизни, заверял своих современников Фабий Парс*, но вдова таки помнила страшный рассказ своей бабушки, слышавшей его, в свою очередь, от своей бабки, которая тоже от кого-то его слышала – не могла же она сама такое выдумать? — о том, как некогда исторг Везувий страшные облака из земных глубин, и эти испарения вызвали моровую язву, убившую полмира.

Вместе с серыми тучами выкашлял тогда вулкан самые жуткие сны из хранилища кошмаров, что маялись в его глубинах по прихоти Плутона; тот любил их сам и насылал изредка на людей. Но внезапно и бодрствующим показались наяву птицеголовые псы, покрытые бурой шерстью слепые рыбы с растущими из глаз когтями и…

Или то были алеманны? Ну те, выбравшиеся из недр? Нет, глупости. Что алеманнам делать в жерле Везувия? Хотя от варваров всего можно ожидать…