Метка: книга

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

Глава 2

СТАРЫЕ ДОБРЫЕ ТРАДИЦИИ

«Памятуя о твоей просьбе приглядеться к тканям, кои предпочтительны для римлян всяческого состояния и природного благородства…» — изящно, тонко и толково писал Квинт на Сицилию свояку, управляющему крупным поместьем неподалеку от Солунта; при этом он не оставлял пробелов между словами, отчего текст казался мохнатой шерстяной нитью, причудливо уложенной на папирус.

«Видя в том также и свой интерес, накануне послал было я трех самых смышленых своих рабов к городским рынкам, дабы составили они требуемый отчет.

Но тут пришли на обед мои клиенты и один из них, брюхан Кезон, тот самый лысый и курносый замухрышка, которого мы в последний твой приезд так славно облевали смесью паштета из мяса сони и моего лучшего вина, так вот он сообщил нам всем по секрету, что Император нынче сильно не в духе, поскольку на следующее дневное представление недостает множества участников, и божественное совершенство этого действа может претерпеть недопустимый ущерб. И, как тебе и без того должно быть ясно, использовал Он при этом простые, даже тупому рабу понятные слова.

Не удержавшись, я поинтересовался, привнес ли Император что-либо новое в искусство сквернословия? Кезон без заминки ответил, что преобладали в речи заурядные обещания раскорячить и отмужичить всех вонючих скотов, перечащих Его воле; что, по всей видимости, присущую Ему творческую жилку заглушил вчера великий гнев.

В завершение же якобы сказал Он этому хитрозадому проныре, вольноотпущенному греку Лисию, ответственному за празднества, что если вознамерился этот скотоложец и осквернитель могил испортить лотерею, то сам будет завтра в полдень взирать на императорскую ложу с середины арены, окруженный со всех сторон закопанными по горло в песок своими детьми и прочими любимыми сородичами. Нелюбимыми, кстати, тоже. Ямы, мол, уже выкопаны, и дело десятое, каких мерзавцев в них посадить. С чем трудно не согласиться.

Император суров, но…»

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05) | (06) | (07) | (08) | (09)
(10) | (11) | (12) | (13) | (14) | (15) | (16) | (17) | (18)
(19) | (20) | (21) | (22) | (23) | (24) | (25) | (26) | (27)

ПОВОДЫРЬ

Роман

С любовью посвящаю жене Ирине.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НЕПОСТИЖИМАЯ ЖАЖДА ПЕРЕМЕН

К нему непрерывным потоком стекались евреи: одни из ненависти к Антигону, другие под впечатлением успехов Ирода, но большинство – из непостижимой жажды перемен.

«Иудейская война» Иосиф Флавий

Глава 1

ВСЁ ПРИХОДИТСЯ ДЕЛАТЬ САМОМУ

Над дальними холмами блистали зарницы, отражаясь в скопившихся после быстрого ливня лужах. Нежданный в это время года дождь прошел, оставив после себя не свежесть, но влажную духоту.

Одышливо хрипя после недолгого подъема, три бедно, но вполне добротно одетых слепца вереницей брели по плоской вершине скалы именем Гол-Гоффа вслед за ослом, которого вел в поводу хромой мальчишка с перевязанной кистью левой руки. Сандалии слепцов то и дело скользили по размокшей глине, и тогда они судорожно хватались за привязанную к поклаже веревку и на нескольких языках монотонно бранили уводившего их из столицы римской провинции Иудея поводыря, кляли породившие его чресла и заодно всех распроклятых предков его до седьмого колена, вместе с их клейменым скотом, рабами и уродливыми женами, ведь только от таких и могут вести свой род подобные этому засранцу ублюдки.

Мальчик безразлично оглянулся: по ту сторону осла молчал только замыкавший вереницу человек в глухом черном плаще, еще один его подопечный. Со стороны Ершалаима, многими по застарелой привычке все еще именуемого Элией Капитолиной, никто за ними не шел, да поводырь и не ожидал этого так рано. Он был готов ждать до восхода. Или вечность.

Привычный к ругани, по старинному поверью обязательной в начале пути, мальчик-поводырь равнодушно молчал: чем яростнее брань, тем спокойнее будет путь. Подняв глаза в черное небо, он внезапно обнаружил, что звезды под белесой полосой, напоминающей пролитое молоко, вдруг сложились в занятную картинку: будто падает с моста, спиной вниз, охваченный пламенем человечек. Но мальчик эту глупую фантазию сразу забыл, как только сунул правую руку за пазуху. Ему и своих забот хватало: вечером, еще в городе, он подобрал щенка и сейчас прикидывал,сколько сможет купить для него козьего молока на тот двойной сестерций, что прятал за щекой.

Еще его немного тревожили выпавшая шерстка и розовое шелушащееся пятно на правом боку щенка, хотя беспокоило это совсем чуть-чуть, поскольку он успел обзавестись превосходным средством от этой напасти. За такое можно было запросто лишиться кисти правой руки, но у городских ворот мальчик стащил-таки с прилавка крикливого торговца в длинной набедренной повязке горсть самого ценного иссиня-черного изюма. Лучшего, по уверению продавца, лекарства от любой хвори.

Роман «Поводырь» я писал 20 лет. Не шучу. На жестком диске моего компа – 65 вариантов этой книги. И до 2017-го у меня даже мыслей не было его опубликовать. Но однажды я обмолвился о «Поводыре» в издательстве ARGO, где к тому времени вышли мои самоучитель эстонского, русско-эстонский словарь, несколько детских книг и киногид по Таллинну — и меня попросили показать текст.

Никуда не торопясь, я свел сюжетные концы с концами, и осенью 19-го снес рукопись в издательство. Книга ARGO понравилась, но сам я вовсе не был уверен, что она достойна публикации. И попросил показать ее одному человеку, которого уважал как знатока русской литературы. Показать непременно анонимно, чтобы на оценку текста не повлияла моя политическая репутация.

Через некоторое время издательство переслало мне отзыв, написанный так, что у меня будто выросли крылья за спиной. Роман пошел в печать, а я стал договариваться с разными организациями и обществами о проведении встреч с читателями. Когда я эти переговоры закончил, у меня оказался график из 37 мероприятий в разных городах Эстонии; но через неделю были введены антикоронавирусные меры и все эти встречи сами собой похерились.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Примечания к эпилогу

Юрл Костнер

Стр. 314. …журналистов любого пола можно сравнить с канарейками, клюющими корм и затем залихватски чирикающими в клетке, на внешний вид и внутреннее убранство которой, по авторитетному мнению Юрла Костнера, они не могут никоим образом повлиять.

Не будем скрывать, составители комментариев были весьма удивлены тем, что автор отметил звездочкой Юрла Костнера, всем и без того прекрасно известного.

Нормальный человек знает имена доктора, учителей и даже своего депутата — он ведь доверяет им свое здоровье, обучение детей и возможность заботиться о том, чтобы государство оставляло ему хоть что-нибудь из заработанного.

Нормальный человек откажется от врача-недоучки, заберет детей у истерящего педагога и не проголосует за лжеца.

Тем более должен нормальный человек знать имена тех, кому доверяет всё: тех, кто тщательно подбирает для него информацию, формируя мировозрение; тех, кто без устали комментирует происходящее в мире, формируя личное к ним отношение. Подумай сам, ведь ты – как человек, несомненно, нормальный — знаешь тех, кто занимается этим для тебя? И готов побожиться, что все они прекрасные люди, умные и благородные? Никаких полуграмотных лжецов и истеричек, педофилов и алкоголичек?..

Однако давайте, после всех этих риторических вопросов, вернемся к Юрлу Костнеру.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

ЭПИЛОГ

Сон обитателей особняка оборвал петушиный крик. Унылый, бездушный. Услышав такое, настоящий кочет захотел бы сотворить крестное знамение – навроде как это сделал бы его хозяин, явись ему на сельском погосте тень усопшей в прошлом году тещи.

Виктор уже знал, что это «кукареку» не имеет к птицам никакого отношения: грубая электронная подделка доносилась из радиоточки в холле, том самом месте, куда сходилось несколько коридоров с украшенными гипсовой лепниной сводами. Прислуга именовала этот вестибюль кают-компанией.

На одной из стен холла, за щитом из небьющегося стекла висел под потолком огромный телевизор; вечерами перед ним расставляли стулья и можно было посмотреть интересное кино про китов или муравьев, но Виктор избегал там бывать: кают-компания казалась ему безликой и безучастной, одинаково подходящей и для регистрации брака, и для гражданской панихиды. Ему там всегда становилось не по себе.

Он повернулся на другой бок, закрыл глаза и начал было снова погружаться в сон, но сладкую дрему прервала горничная. Щелкнул замок, дверь приоткрылась и на пороге встала, убирая в кармашек кокетливого фартучка ключ, девушка лет сорока с небольшим.

Виктор был бесконечно благодарен хозяину этого особняка. Его глаза невольно увлажнялись, когда репортер думал о хозяине и его стремлении угодить постояльцам. Ведь он не только дал приют погорельцам, но и неустанно заботился об их безопасности. И то, что его затворяли на ночь… Да Виктор не смог бы и на минутку задремать, зная, что дверь не заперта и любой бродячий паук может в любой момент распахнуть ее своей мощной мохнатой ногой!

«Он такая лапочка!..» – подумал репортер о хозяине и расстроганно хлюпнул носом.

Горничная тем временем присела, явно дурачась, в быстром книксене, раздвинула шторы, отвязала, перед этим укоризненно погрозив Виктору пальчиком, от батареи центрального отопления его подушку и поднесла прямо к кровати крохотный поднос с малюсенькой стопкой и стаканом, наполненным похожей на мочу мутной жидкостью.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 18

ТАНЦЫ НА УГЛЯХ

Случилось это лет двадцать назад: с утренней почтой папе Виктора пришло письмо — в большом розовом конверте, на красивом бланке с логотипом «Д’Эльфа» — и к вечеру все их соседи знали, что он скоро поедет в столицу. За призом.

Собирали тогда отца в дорогу всей деревней. Баня, чистое белье – это само собой и, чтоб не забыть, сильно заранее. Виктор в ту пору только-только научился говорить, но помнил, что отец лишь тогда заартачился, когда пастор принес свой любимый, бирюзовый с искрой костюм из кримплена.

Однако пастор, строго напомнив о пасхальном благолепии, немедленно погасил бунт и папаня смирился.

— Ты смотри мне там! – в который уж раз пригрозила мамка, пока отец негнущимися пальцами завязывал шнурки на новых, ни разу не одеванных ботинках, и почему-то заплакала.

За час до автобуса пришел бывший парторг их совхоза, Эдгар, в то время уже выбранный старейшиной местной управы. Еще он рулил кооперативом по пошиву мягкой игрушки и принес в сумке целую роту клоунов — красных, белых и сшитых из разноцветных лоскутков, с безумными пластмассовыми глазами, с бубенцами во всех местах, куда смогли дотянуться своими иглами местные мастерицы.

— Презентуешь там, в общем, этому… Главному редактору, вот, — сказал он, — от нас всех. Порядок такой. Не потеряй, я их как для себя отбирал. Пусть редакцию им там украшают.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 17

ЧУГУННАЯ ТРУБА

Этот притворяющийся рыбаком мужичок сразу показался Виктору очень подозрителен. И ничего с этим не поделаешь: все рыбаки похожи на шпионов. Кому еще придет в голову с утра до вечера недвижно сидеть на одном месте, кроме как агенту, ждущему резидента.

Когда репортер, покачиваясь от усталости – нелегко плавать в куртке и ботинках – когда он подошел к лодке, заметил: этот, с удочкой, что-то говорит, но скорее догадался, читая по губам, чем услышал его слова:

— Нет, парень, так ты не утопишься, уж больно плавуч. Тут без дополнительного снаряжения никак не обойтись. Уж поверь, я тут вашего брата столько перетопил!

И протянул репортеру большой булыжник, обвязанный веревкой с петлей на конце.

Репортер отпрыгнул в сторону и, мельком взглянув на реку, увидел, что одноглазая рыба уже всплыла пузом к верху из ее глубин. На ней тростником на ветру, вытянувшись вверх подобно поднявшим головы кобрам, копошились тысячи пиявок. Сразу накатила дурнота, но Виктор, сжав зубы, мужественно не отводил взора от этого омерзительного зрелища. Пока из сонма пиявок не показалась рыжая копна волос русалочки. От голубых глаз и ниже она вся была в крови – и вот этого репортер перенести уже не мог. Хныкая и поскуливая, с трудом переставляя ноги, он ринулся прочь от реки: эта самочка уже доконала его своей плотоядностью. Трудно было бы ожидать иного от не имеющего опыта семейной жизни мужчины.

Почти сразу перед репортером оказался невысокий обрыв, из которого, с легким наклоном в сторону реки, торчала большого диаметра старая чугунная труба. Упав на четвереньки, Виктор полез в ее, как ему показалось, уютную и безопасную темноту.

Полиция подъехала почти сразу.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 16

ВОДА

Над городом пролетел ангел и между двумя щелчками метронома, в наступившей на несколько мгновений невнятной тишине, яркий мир звуков сменился глухим шипением и бормотанием пузырьков, с ропотом поднимающихся по спирали к поверхности. Там, наверху, они растворялись в тонком прозрачном слое ртути, в границе между водой и воздухом, с щенячьим восторгом ломая ее своим напором. Проследив за танцующими пузырьками, Виктор мельком увидел над своей головой мост: тот, тихо отдаляясь, кривлялся в одном ритме с мелкой рябью на поверхности реки.

Репортер вдруг вспомнил, что уже очень давно не навещал родителей и задумался над странным вопросом: каким видят своего сына они – из-под кладбищенской земли, с глубины двух метров. Зная то, что известно лишь усопшим, обладающим не умом читателя книги, а мудростью тех, кто уже знает, чем кончаются все истории на свете — могут ли они найти хоть какое-то оправдание его метаниям и бессмысленным желаниям?

Впрочем, все эти глупые мысли мгновенно улетучились под воздействием новых ощущений. Плюхнувшись в воду, Виктор сразу провалился на глубину и там, судорожно дергая руками и ногами, обнаружил себя в полной сохранности. Нисколько не доверяя глазам, наощупь он определил, что руки его по-прежнему покрыты плотью и кожей, что череп цел и левый глаз снова на месте. И это его нимало не удивило. Как и то, что цела оказалась одежда, минуту назад полыхавшая синим пламенем.

Правда, видел он лишь смутные силуэты, казавшиеся опасными, но не настолько, чтобы из-за них терять голову. Так, двигались вокруг какие-то тени. А вот воздух он удерживал в легких из последних сил. Толкнувшись на манер лягушки ногами, Виктор всплыл на поверхность.

Отдышавшись, первым делом он провел рукой по макушке: похожая на тюбетейку шапочка оказалась на месте и это сразу его успокоило. Потом он почувствовал холод: в такой воде не то что купаться – даже руки мыть при нормальных обстоятельствах он бы не стал.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Глава 15

ОГОНЬ

«Что за автобус дурацкий? Что здесь вообще происходит? – преодолевая подступившую к горлу тошноту, попытался собраться с мыслями Виктор. — Какой в этом всем смысл?»

— А смысл никому и не нужен, — будто прочитал его мысли Тамерлан. — Ты просто жертва обстоятельств. Маленький глупый мальчик. Ни в чем ты не разбираешься и, что хуже всего, ничему не желаешь учиться. Нахватался стереотипов и полагаешь – этого хватит. Даже твой смартфон намного умнее тебя.

Его голос звучал пугающе, но очень тихо, как-будто опять зарождался и затем исходил из головы самого Виктора.

— Нам досталось жить во времена всеобщего, даже тотального саморазоблачения. Утро короля начинается с нескольких твитов, из которых планета узнает, как ему спалось нонешней ночью и как утром гадилось. И кого под воздействием проблем с пищеварением его величество намерен в ближайшее время стереть в порошок и спустить в унитаз.

— Это вы сейчас про кого? — сузив глаза, с неясной угрозой в голосе спросил Виктор.

— Думай что хочешь. Но факт остается фактом: духовный стриптиз стал тотальным, а свобода самовыражения превратилась в фетиш. Только вот когда за душой ничего нет, то этим создается лишь дутая значимость. Это иллюзия свободы. Ах да…

Бродяга с ухмылкой уставился на репортера.

Выбрать часть: (01) | (02) | (03) | (04) | (05)
(06) | (07) | (08) | (09) | (10)
(11) | (12) | (13) | (14) | (15)
(16) | (17) | (18) | (19) | (20)
(21) | (22) | (23) | (24) | (25)

Примечания к четырнадцатой главе

Криобар Афонский

Стр. 239. Как заметил некогда Криобар Афонский, пропить можно всё кроме привычки всё пропивать.

Если кому нужен пример того, как меняет картину мира выдернутая из контекста фраза, то лучше Криобара Афонского для этого, пожалуй, никого не найти.

Достопамятный Пробус Куриаций в своих путевых заметках рассказал об этом доморощенном философе и не сумевшем себя реализовать писателе много чего занимательного, но обыватель всегда ухватывается за самое для себя понятное – вот и стал Криобар в памяти потомков всего лишь лихим пропойцей. Ирония же судьбы состоит в том, что вел он жизнь аскета и, в частности, воздерживался от пития вина.

К тому же – по причинам, которые мы опустим, поскольку говорить о них было бы скучно — был он отягощен образованием гораздо более своих односельчан, следствием чего была его беспримерная нелюдимость.

Есть люди — врачи и учителя, правоохранители и мусорщики, отсутствия которых на празднике не замечает никто, но стоит им не выйти на работу – и все валится. Вот и Криобар принадлежал к этому племени незаменимых работяг. В общем, был он примерного поведения и скромного образа жизни ничем не примечательный смотритель маяка на оконечности восточного зубца полуострова Халкидики.

Свободный от семейных уз, живя уединенно, Криобар много лет бежал уныния писанием книги о походах великого Александра Македонского. Вариантов чем-то заполнить нескончаемые излишки свободного времени было на маяке, собственно, всего два: пить по-черному, ну или создать какой-либо шедевр.